Чтение онлайн

Я промолчал. Слова утешения были бы фальшивыми. Свят убил любимую девушку, пусть и по ее просьбе. Такие раны не заживают быстро. Если вообще заживают.

— Что ж, — я усмехнулся, меняя тему, — превратим поражение в победу.

Свят вопросительно поднял бровь, но я покачал головой — потом объясню. Гдовский как раз поднялся со своего места, и разговоры в палатке стихли.

— Итак, приступим к делу, — голос наставника звучал деловито и без лишнего пафоса. — Вече — древняя традиция наших предков. Способ решения важных вопросов сообща, голосом народа. Сегодня вы изберете нового командира и его заместителя взамен временно отстраненных.

Он достал из-под стола две небольшие ивовые корзины — старые, потемневшие от времени, с обтрепанными краями. Поставил их на стол с глухим стуком. Рядом положил стопку деревянных табличек размером с ладонь.

— Процедура проверена веками и хорошо вам знакома. Две пары кандидатов — голосуете, опуская камень в нужную корзину. Простое большинство определяет победителя. Никакой магии, никаких рун — только честный подсчет голосов.

Он взял две таблички и прочитал выжженные на них имена:

— Псковский и Тверской, — табличка легли перед первой корзиной. — Ростовский и Угличский — альтернативные кандидаты.

Макар Угличский — неожиданный выбор. Тихий и спокойный парень, никогда не выделявшийся ни в бою, ни на тренировках. Но умный — это я знал точно. Из тех, кто предпочитает действовать из тени, плести интриги, а не размахивать мечом. Видимо, Ростовский решил, что он станет идеальным партнером — компетентным, но не амбициозным, полезным, но не опасным.

Я поднял руку, привлекая внимание.

— Разрешите слово, наставник?

— Говори, кадет Псковский, — Гдовский кивнул, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Но кратко — церемонии не терпят долгих речей.

Я встал, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Момент истины. Нужно правильно расставить акценты, выбрать верные слова, создать нужное впечатление.

— Друзья, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но при этом достаточно эмоционально. — Месяц назад, в первый день Игр, вы оказали мне великую честь, выбрав своим командиром. Я, восемнадцатилетний юнец без опыта и особых заслуг, встал во главе команды благодаря вашему доверию.

Пауза. Дать словам осесть, создать правильную атмосферу.

— Это был трудный месяц. Кровавый месяц. Мы потеряли друзей, любимых, просто хороших товарищей. Сорок семь молодых жизней оборвались за эти четыре недели. Сорок семь имен, которые мы больше никогда не произнесем, обращаясь к живым. Но мы также обрели силу. Мы научились сражаться, выживать, принимать трудные решения. И я горжусь тем, что был вашим командиром в эти тяжелые дни. Горжусь каждым из вас!

Я обвел взглядом команду, как это обычно делал Гдовский.

— Вчера я совершил ошибку. Поставил личное выше общего. Оставил вас в критический момент ради… ради друга. Не буду оправдываться — командир не имеет права на такое. Командир должен быть со своей командой всегда, что бы ни случилось. Я нарушил это правило и готов понести наказание.

Свят рядом со мной напрягся, но я продолжил, не давая ему вмешаться.

— Я также благодарен судьбе за то, что времена изменились. Наши предки выбирали вождей в смертельных поединках — побеждал сильнейший, и его слово становилось законом. Мы живем в более цивилизованную эпоху — командира выбирают. И это правильно.

Легкий намек — у меня четыре руны, я сильнейший в команде, но не использую это преимущество. Уважаю волю большинства, традиции предков, демократический выбор.

— Поэтому, — я выдержал театральную паузу, наслаждаясь напряженным вниманием аудитории, — мы со Святославом Тверским берем самоотвод. Снимаем свои кандидатуры с выборов.

По палатке прокатился удивленный гул. Этого никто не ожидал — ни враги, ни друзья. Даже невозмутимый Гдовский поднял бровь — редчайшее проявление эмоций с его стороны.

— Более того, — я повысил голос, перекрывая нарастающий шум, — мы полностью поддерживаем кандидатуру Юрия Ростовского на пост командира и Макара Угличского на пост его заместителя. Юрий доказал свою компетентность, решительность и способность принимать трудные решения. Макар показал себя думающим тактиком и надежным товарищем. Именно такое руководство нужно нашей команде для прохождения следующих этапов Игр.

Ростовский застыл с открытым ртом. На его лице читалось полное потрясение — он готовился к борьбе, интригам, возможно даже к поединку за власть. Но не к добровольной капитуляции противника. Не к публичной поддержке.

— Но… — начал было кто-то из десятников.

— Тем не менее, — перебил Гдовский, быстро взяв ситуацию под контроль, — обычай должен быть соблюден. Голосование необходимо провести в любом случае. Таковы правила, освященные традицией. Даже если остается только одна пара кандидатов, бойцы должны высказать свою волю.

Я кивнул — ожидаемо и правильно. Взял со стола один из заранее приготовленных камней — гладкий речной голыш размером с перепелиное яйцо. Подошел к корзине Ростовского и демонстративно опустил камень внутрь. Он ударился о дно с глухим стуком, эхом раскатившимся по притихшей палатке.

Затем подошел к все еще ошарашенному Юрию. Тот сидел неподвижно, словно боялся, что любое движение разрушит происходящее, окажется, что это сон или галлюцинация.

— Удачи, командир! — я протянул ему руку. — Веди нас к победе!

Он машинально пожал протянутую ладонь. Хватка была крепкой, но я почувствовал легкую дрожь — Ростовский все еще не мог поверить в происходящее. В его глазах металось множество эмоций — недоверие, подозрение, настороженность, и где-то глубоко — проблеск уважения.

Я притянул его к себе, обняв за плечи — дружеский жест братьев по оружию. И прошептал прямо в ухо, так тихо, что слышать мог только он.

— Но ты не расслабляйся — забег еще не окончен!

Протрубил рог, и его низкий, вибрирующий звук вырвал меня из цепких объятий сна. Я проснулся и долго лежал без движения, наслаждаясь шумом от тяжелых капель дождя, бомбардирующих брезент палатки. Каждая капля била по натянутой ткани с глухим стуком, сливаясь в монотонную, убаюкивающую симфонию. Вокруг царила привычная утренняя суета — шорох одежды, сонное бормотание, и дежурные пошлые шутки.