Чтение онлайн

Это «тебе» само собой вырвалось у Лисии. Раньше она все время обращалась к Вергану на вы — даже в постели. Но раньше многое было иначе. Он никогда не стоял перед ней на коленях. А она никогда не умирала.

Верган улыбнулся.

— Гералия вернулась в свои прежние апартаменты. Наш брак будет расторгнут через три дня, поскольку так и не был консумирован. И она с нетерпением ждет возвращения Лейса.

Так и не был консумирован… Не был консумирован. Отчего при этих словах так радостно забилось сердце? Не глупость ли? Она прошла через пытки Файлин, а затем — через смерть… но только при этих словах внутри все вспыхнуло огнем и расцвело сиянием. Она и верно глупая — как называла ее суррогатная бабка.

— А Лейс… — она сглотнула, ибо говорить вдруг стало нелегко. — С ним все в порядке?

— В полном. Мой агент в Ксанду везет его обратно в Дайгар. Я даже отдал распоряжение сказать, что агент действует по распоряжению Гералии, а не моему. Чтобы не пугать парня напрасно.

Верган знакомо усмехнулся. В коленопреклоненной позе это выглядело… чуть ли не пикантно. Лисия продолжала расспрашивать, опасаясь выдать свое волнение. От новости о расторжении брака… и от близости Вергана.

— Значит, Лейс возвращается к принцессе? Селина расстроится.

— С чего бы? Она выглядит весьма довольной. И явно облизывается на моего ученика.

— Так я и знала, они что-то делали, когда меня уводили из камеры!

Верган помрачнел и вскочил с колен.

— Кто тебя уводил и зачем? Что с тобой делали? Зря я не стер этот замок с лица земли, прежде чем уйти!

— Шарагбавихо уводила! — попыталась угомонить его Лисия. — Дала отвар, который снял блокировку магии. Поэтому я смогла отбросить тех рабов и побежать к тебе…

— И нарваться на выстрел, — невесело прибавил Верган. — До конца своих дней я обязан некроманту, что он вытащил тебя… Но почему ты говоришь о нем в женском роде?

— А ты еще не узнал? Шарагбавихо — женщина…

Лисия замялась, не решаясь уточнить, что некромант еще и мать Файлин. Пожалуй, лучше не обсуждать это сейчас. Мало ли как он отреагирует — несмотря на спасение Лисии.

Верган рассмеялся.

— Теперь я понимаю, почему этот засранец так странно смотрел на него… на нее. Если им обоим сотни лет, между ними могли быть весьма тесные отношения.

— Кто смотрел? — не поняла Лисия.

— Твой ловкий и коварный дружок. Который помог тебе удрать от меня и передал на попечение леди Шарагбавихо.

Верган произнес это с ехидной ухмылкой, и вот теперь Лисия увидела его прежним, хорошо знакомым! Которому бесовски не нравилось, когда что-то идет не по его воле.

— Между прочим, он жаждет с тобой пообщаться. Если захочешь, я позову его.

Лисия охотно кивнула. Неужели он о Вороне?! Конечно, ей хотелось увидеть наяву своего загадочного недоспасителя. Как она была благодарна ему, когда рвалась удрать из Дайгара и не подозревала, что из себя представляет Файлин!

— Конечно, я предпочел бы сам пообщаться с тобой… поближе…

Его голос стал ниже и выразительнее. Он шагнул к ней и запустил руку в волосы, отчего по телу Лисии пробежала дрожь. Создатель, да ведь он совсем не изменился — хоть и стоял перед ней на коленях, умоляя о прощении!

Второй рукой Верган провел по ее шее, груди, скользнул под прозрачную ткань, дразняще коснувшись соска. Ох, неужели все будет как раньше? Он по-прежнему будет брать что ему нужно, когда захочет?

Верган с сожалением убрал руку из глубокого выреза.

— Но ты только пришла в себя. Слишком слаба и голодна, чтобы заниматься сексом.

Это уж точно! Какое меткое замечание! Почему тогда он сам морит ее голодом, дав лишь два глотка бульона?!

— Чуть позже Бакота еще покормит тебя. Сейчас тебе опасно быстро наедаться. Нужно постепенно и маленькими порциями. А вот когда ты восстановишься… будешь расплачиваться за то, что бросила меня и заставила переживать!

Переживать? Его? Ха! Лисия уже начала думать, что все его чувства, которые отразились на лице в начале встречи, были только игрой. А сейчас он снова стал собой, и другим быть не способен. И нисколько он не беспокоился за нее, а то только за свое удовольствие…

Дверь комнаты распахнулась, прерывая ее нелестные размышления о Вергане. Вошла Бакота, которая куда-то испарялась с появлением Вергана.

— Пришемши он, хозяин, — буркнула она. — Звать?

— Достань халат. Подлиннее и поплотнее.

Бакота вытащила из гардероба пеньюар из темной плотной ткани. Верган забрал его, набросил на плечи Лисии и плотно укутал, пряча те прелести, которые только что с удовольствием лапал.

— Никто не должен видеть тебя такой, — властно проговорил он.

Вот именно, ни один наглый маг! — хотела съязвить Лисия. Но не успела. Бакота ввела посетителя… которым оказался король Гаспар! Бесы! Только этого похотливого барана Лисии сейчас не хватало.

— Ваше величество, — присела она в реверансе с кислой миной.

— Торн, Лисия. Просто Торн.

Она вздрогнула, услышав этот голос. Она знала его — хотя никогда прежде не слышала ушами. Только мысленно и беззвучно внутри своей головы. Но и тембр, и интонации отражались в ментальной речи. Голос принадлежал Ворону.

Гаспар вдруг начал преображаться у нее на глазах. Похабная и придурковатая физиономия удлинилась, приняв очертания узкого, довольно благородного лица. То же произошло с телом — заплывшие жиром, округлые формы вытянулись.

Вместо толстого короля Гаспара перед Лисией и Верганом стоял высокий худощавый мужчина. Его взгляд был древним и усталым.

— Ворон… — прошептала она.

Мужчина по имени Торн улыбнулся.

— Баовин сказала мне, что ты так меня прозвала. Я рад наконец беседовать с тобой в твоем обличье. Прости, что отправил тебя к Файлин. Я не видел ее много лет и не подозревал, что она обезумела. Это я отправлял ей вести, а не она мне.

Гримаса скорби исказила его лицо.

— Конечно, я был связан узами. Не мог не подчиняться ее приказам. Но я нашел бы способ предупредить тебя о реальном состоянии дел, если бы сам знал. В тебе нет моей крови… но твоя судьба мне небезразлична.

— Вы знали, что она убила вашу вторую жену и дочь? — перебила его Лисия.

Торн вздрогнул.

— Я думал, это слухи… Маги так очерняют ее. Но когда узнал, что она вытворяла в Ксанду… Она всегда была черствой. Но я не представлял всю глубину ее бесчеловечности.