# И всё пошло прахом
Шрифт:
Лифт слишком быстро останавливается. Выходим на площадку, и Тая начинает возиться с замком квартиры слева. Открыв дверь, приглашает меня войти.
В маленькой прихожей горит свет. На коврике стоит женская обувь.
Молча разуваемся. Тая снимает куртку, вешает её в шкаф. По-прежнему молчит, прислонившись спиной к двери. Встаю напротив неё.
– Странно, что ты не задаёшь никаких вопросов, Рамиль, – она почему-то шепчет.
– Я не знаю, что спросить, – говорю так же, шёпотом. – Ты написала, что я тебе нужен, и я приехал. Просила идти за тобой – и я пошёл. Вот так ты на меня действуешь.
Всё ещё.
Она вновь хочет что-то сказать, но так ничего и не говорит. Вздохнув, отстраняется от входной двери и подходит к межкомнатной. Открывает её, заходит.
Мне виден лишь тусклый свет от ночника. Иду за ней. Первое, что замечаю – диван. Маленький и явно старый. Плазма на стене, комод…
Тая подходит к чему-то... странному. Нечто, похожее на детскую люльку. Заглядывает в неё. Засовывает внутрь руку. И оттуда совершенно отчётливо слышатся причмокивания.
Отстранившись от люльки, Тая подходит ко мне. Выглядит она спокойно, может, даже отрешённо.
– Я хотела показать тебе нашу дочь, Рамиль. Но я приму любое твоё решение, даже если ты взглянуть на неё не захочешь.
Она сказала «дочь»?
Моя?
Пол начинает уходить из-под ног. В башке – хаос. В груди – армагеддон.
– Ох, блять! – нервно вздрагивает и тут же немеет моё лицо.
Руки тоже немеют, а ноги становятся ватными.
Твою мать!
Дёргаюсь к люльке, заглядываю в неё. Там лежит крошечная девочка в розовой пижамке. Во рту у неё пустышка, которой она энергично чмокает.
– Её зовут Вика. Ей семь месяцев, родилась раньше срока, – Тая продолжает лупить по мне информацией.
Отпрянув от люльки, делаю круг по комнате.
– Ох, блять!..
Вцепляюсь пятернёй в волосы, забывая о свежей ране. Но боли не чувствую. Потому что боль пульсирует в совершенно другом месте.
– Какого чёрта, Тай?! – тихо рявкаю я, вновь подступая к ней. – У тебя всегда был мой номер! А ты говоришь мне о моём ребенке только сейчас?
– Я говорила! – вспыхивает она от ярости. – Написала, что сделала тест, что беременна! Ты заблокировал меня!
Ох, блять!
Вновь мечусь по комнате.
Она же и правда так написала. И я реально её заблочил.
Мудак!
Торможу возле люльки, смотрю на младенца. Сердце долбит где-то в горле. Меня лихорадит.
Две ручки, две ножки. Носик картошкой. Волосики тёмные, как у меня.
Вика. Виктория.
Моя дочь. Моя!
Пи*дец!
– Эм... Я извиняюсь... – раздаётся вдруг незнакомый голос за спиной.
Резко оборачиваюсь. В дверях стоит какая-то девушка с рюкзаком в руках.
– Ну привет, – говорит она, глядя на меня оценивающим взглядом. – Долго же ты сюда добирался.
Тон у неё с явной претензией.
– Жень, не надо, – шепчет Тая.
– Да молчу я, – девчонка закатывает глаза. – Вот, возьми документы, – отдаёт Тае рюкзак. – Я все склеила, как смогла.
– Да зачем они?
– Ну... Вдруг мистер футболист не поверит, что его мамочка приложила к этому руку, – сверкает на меня злобным взглядом эта Женя. – Всё, я ушла.
И выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Тая стоит, прижимая к себе рюкзак. В котором какие-то склеенные документы, доказывающие причастность моей матери к этому всему. Если я правильно понял.
Блять, остановите Землю, ладно?
Оторвавшись от люльки, приближаюсь к Тае. Встречаемся глазами. Зависаем друг на друге.
Она была беременна и как-то справлялась... Совсем одна? Родила, заботилась о нашей дочке. Тоже совсем одна?
А я бухал, играл в футбол и жалел себя из-за предстоящей свадьбы. Потому что не стал её слушать тогда. Не поверил.
– Что сделала моя мать? – просаживается до хрипа мой голос.
– Она дала мне деньги. Я их взяла. Взамен я должна была молчать о нашей дочке. Я не должна была тебе говорить, Рамиль. В рюкзаке лежат соответствующие документы, которые я подписала. Показать?
– Потом.
Забираю у неё рюкзак, ставлю на пол. Подхожу ещё ближе, беру лицо Таи в ладони. Её ресницы начинают трепетать, взгляд становится испуганным.
– Я так виноват… Я встретил Антона тогда. Он рассказал мне о вашей схеме развода. Сказал, что ты солжёшь мне, заявишь о беременности и попросишь денег. А я… Я, мудак, поверил ему. Ведь именно так ты сделала.
Тая зажмуривается и качает головой.
– Антон втянул меня во всё это. Да, сначала ты был лишь моим заданием, Рамиль, – признаётся шёпотом.
– А потом?
– А потом… – кусает губы. – А ты разве не чувствовал того, что между нами было потом?
– Чувствовал, Тай, – шепчу я, склоняясь к её лицу.
Мне хочется поцеловать её, прижать к себе, вымаливать прощение.
– Чувствовал, но поверил Антону! – рычит она и отшатывается от меня.
Бросается к люльке, но я успеваю подхватить её за талию и спиной прижать к своей груди. Втыкаюсь носом в её скулу.
– Да, я мудак, Тай. Поверил, да. Ты сбежала, я тебя искал. Был в неадеквате. А может, искал причину, которая поможет переболеть и забыть тебя.
– Переболел?
– Нет. Не смог.
Она разворачивается в моих руках, смотрит в глаза. В её – стоят слёзы.
– Я тоже не смогла.
Глава 43. Прощение.
Тая
Кажется, меня не обнимали уже целую вечность. Женя не в счёт, это другое.
Рамиль просто притянул меня к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в мои волосы.
Я слышу, как разгоняется его сердцебиение, чувствую, как напряжено тело. Пытаюсь переварить все эти ощущения, не захлебнуться в них.
Прожить. Просто прожить…
А потом уже думать.
Но всякое невольно лезет в голову.
Он поверил Антону, не выслушал меня.
Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваюсь и отхожу в сторону. Замерев у люльки, гляжу на спящую дочь.
Дышать нечем. Сжимаю пальцами горло.