Хозяйка музея
Шрифт:
Ну, кому в здравом уме могла заселиться в голову идея праздновать день рождения жидкости, издавна считавшейся губительницей народной? А у нас вот – пришла «умная мысля». И прижилась. К Марии однажды даже обратились с просьбой дать комментарий повеселее к очередному празднику матушки-утешительницы. Мария дала. Написала, что думала. В достаточно мягкой, как ей казалось, форме:
«Да, господа! Хана подкралась незаметно! Живем мы с вами и не подозреваем, что уже довольно давно существует у нас праздник, просто обязанный согревать наши удалые сердца.
День рождения водки!
Связывают возникновение этой радости, естественно, не с сантехником Лексеем, упившимся до того, что своими стараниями ему удалось оставить без воды и отопления целый жилой квартал, и не с электриком Митяем, который от запойной обиды взял да и перерезал все провода на фиг, чтоб знали. Они, понятное дело, герои. Но есть больший авторитет – Дмитрий Менделеев! Вот его на стяг и поместили. Он-де аккурат 31 января водку изобрел, спаситель наш!
Нет, не волнуйтесь только, умоляю: до Менделеева она, родимая, тоже была. И еще как! Пили-пили-пили и пили! «Под топот пьяных мужичков…» Вот с чем Россия еще у Лермонтова связана была кровно. А Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо?» описал мужицкую скатерть-самобранку. Мечту такую мужика. И что они у той скатерти просили? Хлебушка черного, кваску, огурчиков солененьких и ведро водочки! Ежедневно. На семерых. Я как-то подсчитала – оказалось, на каждого мужичка по три пол-литры в день! А они еще и пахали! Работали то есть. И детей как-то ночами сооружали. Крепкий был народ! Не сломить! Три пол-литры – шутка ли!
Но тут пришел Менделеев. И выдвинул более совершенную формулу нашей спасительницы. И народу уже стало хватать 50 граммов ежедневно, чтобы через довольно небольшое время заболеть болезнью, научно называемой алкоголизм.
Ну, что сказать! Много праздников мы с вами видели в нашей жизни. Переживем и этот. Он кому-то нужен. И совершенно очевидно кому. Ведь удалось же заразить население пивным алкоголизмом – с десяти лет шастают дети с банками пива по дворам. А что? «За общенье без понтов» – и все тип-топ. А водка что? Хуже? Поколению пора переходить на водку!!! Уничтожать ее в огромных количествах! Как говорится, «и с ненавистью, и с любовью»! [7]
7
А.А. Блок. Скифы.
Довелось мне говорить с совладельцем одной известной водочной российской марки. Он сам вообще-то эмигрант. Из Одессы. Давным-давно заселился в Калифорнии. И семью там держит. Жену, детей. Здесь, в России, он по делам, его водочка кормит.
– А почему детки не с вами? – спрашиваю.
– Не место моим деткам тут. Среди этой пьяни.
Ну и правильно! А мы давайте день рождения водки отмечать.
Мы ж мазохисты. Мы все стерпим. Нам даже понравится.
Нам:
– Быдло вы, планктон, биомасса серая! Ужритесь уже вконец вашей водярой. А мы, люди, на этом нагреем наши чистые благородные руки.
И мы на это:
– Спасибо, батюшка, благодетель! Ух как весело-то! Ух! Ух! Ух! Подлей малек на опохмел! С днем рождения, водочка!
Теперь есть предложение – не останавливаться на этом, отдельно взятом празднике. Есть еще много радостей в жизни. Марь Иванна, например. Может, начнем отмечать и ее день рождения? Или ежегодный день ее урожая? Типа – молодое божоле! А?
Поле деятельности – огромное!
Уверена – найдутся свежие головы! Все обустроят. А пока – дружно и весело, хором:
– Спасибо, батюшки-кормильцы-поильцы! С днем рожденья, водочка!»
Не взяли, естественно, ее комментарий. Отказались. Понятное дело – свобода!
Впрочем, положение именно Маниной семьи нельзя было оценить иначе как очень стабильное. Свен-старший зарабатывал своим искусством и собственным именем огромные деньги, так как богатые русские потянулись соревноваться в строительстве и обстановке вилл и особняков. Свен-младший, изучавший в университете русскую историю, получив диплом, занялся, естественно, журналистикой. Московскую жизнь он находил чрезвычайно привлекательной, яркой, веселой. Рядом с ним во всех тусовках находилась красавица кузина Ритка, сколотилась замечательная компания друзей.
Чего еще желать?
Но… желалось. Простых и необходимых каждому человеку вещей.
Чистого воздуха, например.
Московский воздух, отравленный выхлопными газами, приводил к невероятной усталости и апатии даже тех, кто создал себе жизнь без бед.
Родители Лены и Мани перебрались на дачу ради хорошего самочувствия и покоя.
Существовала и еще одна поистине убийственная беда: московские лекарства не помогали!
Поначалу Маня не могла поверить своим подозрениям. Но упрямые факты заставили признать очевидное: принимает, к примеру, отец-сердечник лекарство из московской аптеки, а эффект нулевой. А когда Маня для пробы купила это же самое лекарство за границей, немедленно последовали улучшения. И так – во всем.
Неужели и лекарства подделывают?
Это же каким конченым, полностью разложившимся гадом надо быть, чтоб такое придумать, чтоб наживаться на чужих жизнях! Даже профессия палача честнее, чем бизнес фармацевта, подделывающего препараты, к которым прибегают, как к последней надежде.
Как подтвердилось позднее, ее подозрения оказались обыденной реальностью. Все преступные ухищрения, связанные с продажей в аптеках фальсификатов, выявили и всесторонне осветили в печати. Однако лекарства для всех родных и на все случаи жизни они теперь завозили из Европы.
Маня, очевидно в качестве отвлекающего фактора, в свободное время погрузилась в собирание, как она говорила, научившись у сына, стебных стихов, песен, частушек. В них содержалась та исчерпывающая правда, которой ей, наверное, так не хватало в ее честном демократическом издании.
Маша, приходя в восторг от вновь обнаруженного шедевра поэтического творчества, могла позвонить сестре хоть среди ночи, чтобы, захлебываясь счастливым детским смехом, зачитать, а то и пропеть свою находку.
– Вот слушай, – приказывала она.
Долго ее мужики истязали. Били лопатой, зубами кусали, К горлу приставили ржавую вилку… Все-таки вскрыли пивную бутылку!Лене становилось смешно.
– Мань, ты как маленькая…
– Веселюсь, чем могу, – неизменно отвечала сестрица. – Извините, как говорится, за внимание. Больше нечем.
Однако – чем – всегда находилось. От Мани заразилась Лена восторгом по отношению к поэту Алесандру Вулыху [8] .
8
А. Вулых, род. 5 февр. 1956 г., – современный российский поэт.
Вместе они хохотали над «Исповедью роллс-ройса», с наслаждением смакуя строфы:
…Хотя он слушал Мумий Тролля С неадекватнейшим лицом, Он был главой Наркоконтроля, Непримиримым, блядь, борцом. Он через нос и внутривенно, Во мне борясь с врагом своим, Уничтожал попеременно Один наркотик за другим…– Нет ничего прекраснее русского языка, ты, Ленка, цени, это нам такой дар дан от Бога! Мы же словом убить можем! – восхищалась Мария.