Чтение онлайн

В 1744 году умер прославленный князь Карабаха мелик Еган-Хан, а в 1747 году — самодержец Персии Надир-Шах. В Карабахе началась внутренняя распря, которая повела край к пропасти.

Карабахские мелики, бывшие смелыми воинами и в длительных и часто повторяющихся сражениях не раз проявлявшие личный героизм и воинский талант, на этот раз не нашли в себе силы объединиться и вместо Еган-Хана назначить достойного последователя. Тем более, что каждый из них мало в чем уступал князю и мог взять в свои руки узды правления.

Годами опираясь на свои горы, будучи отрезанными от внешнего мира, в сфере политики они остались наивными детьми. Вопиющим примером политической недальновидности явилось то, что в эпоху политического хаоса в Персии, воцарившегося после Надира, они принялись решать свои узко личные проблемы вместо закрепления достижений прошлого десятилетия.

Все началось в селе Аветараноц Варанды. Умер мелик Варанды Усеин, его заменил, как того требовал закон, старший сын Овсеп. Он был слабым, но очень образованным человеком. Воспользовавшись слабостью брата, Шахназар, младший брат Овсепа, решил взять власть в свои руки. С этой целью он пошел на неслыханную подлость, уничтожив семью брата [47] .Именно этот человек стал причиной дальнейших трагических событий. Остальные четыре мелика, исполненные решимостью сохранить традиции дедов и наказать подлеца, объединились против Шахназара. Прославленный мелик Гюлистана Овсеп, мелик Джраберда Аллах-Кули-Султан, мелик Хачена Аллаверди и мелик Дизака — Есаи окружили крепость Аветараноц, вотчину Мелик-Шахназарянов. Блокада длилась очень долго, наступила зима, и мелики, разрушив села Варанды, вернулись к себе, готовясь к новой осаде. Тем временем Шахназар, чувствуя, что не выдержит второй такой осады, начал искать помощь на стороне и продал душу дьяволу, воплотившемуся в лице предводителя племени Дживаншир Панах-али.

Незадолго до этого Панах, объединив под своим началом обитающих в равнинном Карабахе несколько кочевых племен, создал довольно боеспособную силу. Вблизи гавара Хачен, на руинах старого Тигранакерта, у родника Шахбулах, он начал строительство одноименной крепости. Но гюлистанский мелик Овсеп, предчувствуя, какую опасность таит в себе набирающая обороты мощь Панаха, объединился с меликом Джраберда и разрушил Шахбулах [48] .

Панах бежал, но не отказался от видов на Карабах, терпеливо ожидая удобного случая. И случай этот настал неожиданно даже для самого Панаха. Шахназар нашел в нем удобного и сильного союзника. Вместе с Панахом в Карабах вошли разношерстные магометанские элементы, разрушая первобытную, нетронутую, девственную чистоту этнического состава края. Пришел конец мононациональному Карабаху. На его месте выросла “дружная семья братских народов". Шахназар предоставил Панаху селение Шуши и стал вместе с ним расширять и укреплять Шушинскую крепость [49] .

Закрепившись, Панах начал действовать. Сначала он победил хаченских Мелик-Джалалянов, потом, лукаво пригласив к себе джрабердского мелика — Аллах-Кули-Султана, якобы для примирения, заточил его. Дизакский мелик Есаи, будучи оторванным от Джраберда и Гюлистана, вынужден был подчиниться злодею. После этого Панах взялся за Гюлистан и Джраберд, где вместо отца властвовал мелик Атам. После длительной и неравной борьбы Атам был повержен, и Панах потребовал от мелика Овсепа покорности. Свободолюбивый, гордый мелик отказался. Он предпочел либо победить, либо с честью уйти из Гюлистана. В это время в Гюлистане находился и мелик Атам. Силы были неравными. Собрав немногочисленных подданных, переживших нашествие, Овсеп и Атам ушли из Карабаха и нашли пристанище у гандзакского хана — Шахверди. Последний был во враждебных отношениях с Панахом, который, воспользовавшись неразберихой в Персии, объявил себя к тому времени ханом. Выбор меликами места обитания в Гандзаке объясняется еще и тем, что мать Овсепа была племянницей Шахверди, дочерью Мамад-Хана.

Подданные меликов были размещены в окрестностях Шамхора. Находясь вдали от родины, мелики не прекращали борьбу с новоявленным самозванцем, вообразившим, что он и только он является истинным хозяином Карабаха. Сначала они объединились с грузинским царем Теймуразом и направились в поход против Панаха. Последний был позорно низвержен и попал в плен, но Теймураз вопреки клятве, данной меликам, получив огромный выкуп, отпустил его. Второй поход Овсеп организовал с персидским Фатали-Ханом. Фатали хоть и проиграл, но прибегнул к хитрости: протянув руку примирения Панаху, он предложил выдать замуж свою дочь за его сына, Ибрагим-хана. И когда Ибрагим явился в лагерь Фатали для свадебных приготовлений, Фатали арестовал его. Для вызволения сына Панах объединился с персидским ханом Керимом и напал на Фатали. Керим освободил Ибрагима, но по каким-то неясным причинам убил Панаха.

Шел 1762 год. Вместо Панаха ханом был провозглашен Ибрагим. Но это мало что изменило в судьбе Карабаха. Ибрагим, как и его отец, будучи наделенным свойствами утонченного восточного политикана и поняв, что армяне Карабаха не опора ему и рано или поздно объединятся с Овсепом и Атамом, начал заселять покинутые армянами села кочевниками и всяким сбродом. Например, в Гюлистанском гаваре появилось полудикое племя сафикюрдцев [50] . В то же время, опасаясь растущей военной силы и авторитета мелика Овсепа, а также для лишения гандзакского хана сильного союзника. Ибрагим повел игру, целью которой было заманить на свою сторону гюлистанского мелика. Он немедленно начал переговоры с Овсепом. Мелик поставил условие, что тушинский хан должен признать его наследственные права и не вмешиваться во внутренние дела гавара. На этой почве между Овсепом и Шахверди вспыхнула неприязнь, и вскоре Овсеп, приняв предложение хана, вернулся со своими людьми в Гюлистан. Надо сказать, что до смерти Овсепа Ибрагим не нарушил данное соглашение, согласно которому Овсеп стал в своем гаваре самовольным князем, независимым даже от Ибрагим-хана. По сути, после краха Хамсы Гюлистан был единственным образованием, которое продолжало носить в себе зачатки армянской государственности. Вскоре на тех же условиях в Карабах вернулся и мелик Атам. В Карабахе существовали уже два независимых княжества. Именно они стали опорой армянской национальноосвободительной борьбы.

Со второй половины XVIII века вновь набрал силу вопрос освобождения Армении. На этот раз проблемой энергично занимались представители армянской колонии в Индии, в особенности Овсеп Эмин и Шахамир Шахамирян. Программы обоих были почти одинаковыми, оба предлагали с помощью России создать армянское государство, которое подчинялось бы только русскому двору. Для развертывания борьбы Эмин приехал в Гюлистан и около 10 месяцев жил у мелика Овсепа (немаловажный факт, говорящий о том, насколько велик был авторитет Гюлистана). Ядром будущего армянского государства Эмин считал Карабах вообще и Гюлистан в частности.

Шахамирян также отводил Карабаху особую роль в общенациональном революционном движении, поэтому начал переписку с меликами и гандзасарским католикосом. В 1775 году Шахамирян с помощью католикоса Симона направил мелику Овсепу программу освободительного движения, оружие и инструкции к нему.

Но в 1780 году умер прославленный князь Гюлистана. Вместе с ним умерло, не успев толком начаться, и благородное дело освобождения родины.

Овсеп оставил двух сыновей — Беглара II и Абова III. Власть отца по праву старшинства унаследовал Беглар II. К сожалению, до нас дошло мало сведений о Бегларе. Известно только то (об этом мы уже упоминали в предыдущей главе), что он погиб в стычке с лезгинами у татарского села Геран. Предание гласит, что он, как и отец, был смелым человеком и хорошим воином. Мелик Беглар II оставил четырех сыновей: Фридона. Сами. Агабека и Баги. Из-за малолетства Фридона меликом стал Абов III. В истории Гюлистана Абов III был последним отважным меликом. В это же время в Джрабарде после Атама меликом стал его сын Меджлум, но этим двум смелым мееикам не суждено было мирно править своими владениями, и они вынуждены были оставить Карабах.

В 1763 году в России царствовала Екатерина II. которая осталась верна политике Петра I. Для империи в политическом и экономическом плане было очень важно утвердиться на Черном и Каспийском морях, получив тем самым незамерзающие порты. После войны 1768–1774 годов наместником на Юге России был назначен князь Г. А. Потемкин, известный своими тесными отношениями с императрицей [12]. Архиепископ Ованес Аргутян, настоятель Российской епархии Армянской церкви, установил дружеские связи с князем, надеясь с его помощью поднять в русском дворе вопрос освобождения Армении. Потемкин обнадежил Аргутяна, сказав, что обязательно обратится к Екатерине. России в это время необходим был форпост в Закавказье в лице Карабаха, поэтому князя воодушевила идея создания в Карабахе, под покровительством России, армянского государства. 6 апреля 1784 года он пишет своему родственнику генералу Потемкину: "Шушинского Ибрагим-хана нужно сместить, потому что Карабах с этих пор станет независимой, кроме России, никому не подчиненной страной. Старайтесь всеми силами делать так, чтобы страна эта образовалась наиблагоприятнейшим для армян способом" [51] .

Решено было создать в Карабахе княжество под руководством одного из знаменитых меликов. "Таким образом. — пишет князь Екатерине II, — в Азии восстановится христианское государство согласно обещаниям, данным В. И. В., которые через меня были переданы армянским меликам" [52] . Казалось, ничто уже не могло помешать осуществлению замысла императрицы. Мелик Абов и мелик Меджлум были в ликовании: наконец-то настал час отмщения! Но фортуна и на этот раз повернулась спиной к армянскому народу. Ибрагим не сидел сложа руки. Узнав о том, что Грузия намеревается войти в состав Российской империи и понимая, чем это может для него обернуться, а также будучи хорошо осведомленным о русско-армянских переговорах, он опередил события и начал политическую игру с русскими, которая отодвинула на некоторое время появление русских в Карабахе. Ибрагим с помощью верных ему людей осведомил Потемкина, что готов добровольно принять русское подданство. "Уже давно. — писал хан. — я имею намерение стать подданным и верным рабом Всемилостивейшего Общероссийского Трона и царствующей с неслыханной щедростью императрицы. Не имея ни знакомств, ни связей, как я мог найти дорогу, которая ведет к такому великому счастью" [53] .

Князь Потемкин передал эти сведения императрице и получил следующий ответ: "Что касается Ибрагим-хана, если нет никаких сложностей или подозрительных поводов относительно его вхождения в русское подданство, то, кажется, мы можем руководствоваться тем, как мы поступили с Ираклием. В этом случае Вы должны обязать генерала Потемкина подписать с ним договор, в котором он (Ибрагим) должен подчиняться Русскому Императорскому Трону и признать высокую власть Мою и моих потомков над собой и над своими потомками. Принятие (в состав России) на таких условиях может стать доказательством мягкости здешних властей и подтолкнет тамошних наших соседей последовать примеру этих двух правителей" [54] .