Чтение онлайн

— Так. — Госпожа откинулась назад, проигнорировав неудобную спинку кресла. — Тогда не исключено, что нас обвинят в похищении. Причем, с формальной точки зрения, обвинение справедливо. Остальные игроки могут решить, будто дух у нас, и мы пытаемся с его помощью пробиться к материнской сущности.

— Получается, информацию о духе использовать нельзя? — наполовину утвердительно спросил Латам. — Мы её скроем?

— Жрецы не менее пристально следят друг за другом, чем за нами, — откликнулся Кальдеран. — С высокой степенью вероятности она всплывёт.

Селеста усилием воли задавила вновь поднимающее голову раздражение.

— Зависит от того, сколько людей знает, что конкретно находилось в храме. Возможно, им удастся сохранить секретность. Если утечка произойдет… Нам нужно подать сведения в правильном русле. Так, чтобы поверили именно нашей версии, а не чьей-то ещё. Латам, навести Тара. Сообщи барону про раскопки и про храм, про то, что наши побывали внутри, ему пока знать не надо. Кальдеран, отслеживай любые сплетни среди руководства основных сект. Через десять дней я встречаюсь с бароном Сэ, к тому времени я должна знать, стоит ли поднимать в разговоре эту тему.

Отпустив подчиненных, Селеста посидела ещё немного, приводя мысли в порядок. По большому счету, ничего страшного не произошло. Просто очередная неприятность, которая может вылиться в серьёзный кризис, но с куда большей вероятностью окончится ничем. А ей хотелось бы извлечь из потенциального скандала пользу.

В идеале было бы стравить крупнейшие талейские церкви между собой, и сведения о том, что Святители ведут эксперименты с силами, покинувшими мир перед Чумой, могли бы послужить хорошим поводом для скандала. Теперь вряд ли получится. С другой стороны, если не выйдет у неё, не значит, что не получится у кого-то другого. Король наверняка будет не прочь ослабить организацию, активно поддерживающую канцлера.

Стоит ли? Ведь точно так же Валиир может предпочесть ослабить вампиров, как часто поступали его предки.

Сложно сказать, какое в Талее общество, сословное или кастовое. Наверное, всё-таки кастовое, потому что никакие заслуги не позволят войти в самый высший слой аристократии, попасть туда можно исключительно по праву рождения. В то же время, даже крестьянский сын имеет шанс занять кресло министра (история знает примеры), то есть формально стоять выше аристократов. Тех самых, с которыми вне службы он не имеет права заговорить первым.

Дворянство делилось на ранги, ранги, в свою очередь, подразделялись на классы, каждый со своим названием, правами, обязанностями, цветовыми и речевыми особенностями, знаками на одежде, способами нанесения косметики на лицо. Приличествующие занятия тоже различались, и сильно. Простой наследный дворянин мог лично заниматься делами принадлежащей ему деревни, в то время как дворянин с титулом, пусть самым низшим, был обязан нанять управляющего. Занятие торговлей исключалось полностью, зато труд капитана корабля, хоть обычной баржи, считался почетным, при условии, что баржа ходила по морю. Должность секретаря у более высокого по статусу дворянина рассматривалась как вариант вассального служения, точно такая же должность в банке служила поводом для пересудов в свете.

Развлечения тоже носили сословный характер. Существовали, конечно, уместные для всех, вроде скачек или состязаний гребцов, проходивших каждую весну и носивших отчасти религиозный характер. Однако в тех же костях были игры, в которые играли бедняки, и куда более сложные игры для дворян. Причем играть во вторые разрешалось лишь в заведениях, имевших не менее двух этажей, а также обладавших иными признаками, перечисленными в особом уложении. Театральные пьесы при написании сразу получали своеобразный рейтинг, четко регламентировавший, где допустимо их ставить, а где — нет. Театры делились на восемь категорий, от высшей к низшей, и если в первую доступ был открыт для всех (хотя дворяне в них не появлялись никогда), то попасть на представление в высшую имели право только лица чрезвычайно высокого статуса.

Большой Королевский театр считался лучшим в мире, хотя Медея придерживалась иного мнения. В последний раз посетив его лет триста назад, она во всеуслышание поклялась, что ноги её там больше не будет, и до сих пор клятву свою держала. Учитывая широкую известность и авторитет Ворожеи в среде людей искусства, репутации театра урон был нанесен сильнейший. Простые смертные, однако, продолжали его посещать по той простой причине, что каждая постановка в Большом являлась статусным мероприятием, присутствие на которой говорило об устойчивости положения того или иного царедворца.

У герцога Лаша в театре имелась собственная ложа, где он обязательно появлялся, когда приезжал в Талею. Представления он почти не смотрел, как и подавляющее большинство посетителей. Приглашал к себе нужных людей, обсуждал с ними дела, в перерывах между актами якобы случайно сталкивался с теми, кому не стоило открыто принимать его приглашение. Словом, Лаш занимался тем же, чем и остальные посетители театра за исключением самых молодых — те просто скучали.

Разумеется, после окончания представления, многими воспринимаемого в качестве полноценной работы, возникал соблазн вознаградить себя за тяжкий труд. Для этой цели вокруг Театральной площади располагалось несколько ресторанов высокого класса, способных удовлетворить вкус самого взыскательного клиента. Подавали здесь всё, от доставленных из океанов деликатесов до обычного мяса, приготовленного на открытом огне. Особую гордость владельцев заведений составляли винные карты, у каждого ресторана своя, включавшие в себя редкие сорта со всего известного мира. Иная бутылка обходилась покупателю по цене небольшого поместья, впрочем, местная публика могла себе такие траты позволить.

Наблюдателей не удивило, когда после окончания спектакля Лаш не пожелал ехать домой. Его карета описала небольшой круг по площади и остановилась возле одного из ресторанов, где для возжелавшего тишины правителя Ласкариса, конечно же, нашелся уютный кабинет на пару персон.

В кабинете герцога ждали.

— Мессена Селеста, — почтительно поклонился Лаш поднявшейся из кресла при его появлении восставшей. — Не выразить словами радость, ощутимую мною при виде полученного от вас письма. Предвкушение встречи с благословленной госпожой лишило меня сна, не давало думать ни о чем ином, кроме как о слишком медленно текущих минутах.

— Великий потомок славного рода не должен сомневаться — моя радость не менее велика. С вашего прошлого визита в Талею прошло немало времени, и я с нетерпением ждала нового.

Селеста сказала чистую правду — за прошедшее время накопилось много вопросов, которые она хотела бы обсудить со своим сильнейшим союзником. Вампиров связывали с Ласкарисом тесные узы. Торговые дома, фактически руководимые Гардоманом, помогали слугам герцога уходить от налогов посредством «серых» схем; вассалы Лаша обеспечивали прикрытие махинациям партнеров в судах и государственных учреждениях; в периоды обострения отношений с Ланакой или Синевой контрабандисты Селесты не позволяли упасть товарному потоку, кормившему экономическую столицу страны и её хозяина.

Конечно, герцог и Госпожа часто встречались. Всякий раз, когда Рикарид приезжал в Талею, им находилось, что обсудить. Уровень испытываемого партнером доверия доказывал тот факт, что общались они наедине, без обязательного со стороны смертного телохранителя.

Пока Лаш утолял голод, Селеста сидела напротив, потягивая вино из хрустального бокала, и делилась мелкими сплетнями. Небольшой бонус партнеру, мелочь для неё и возможное преимущество для человека из высшего общества. Герцог внимательно слушал, иногда вставлял замечания, показывающие хорошее понимание темы, мог сам добавить пару штрихов, корректируя картину обсуждаемой интрижки.