Чтение онлайн

– Что тут происходит? – растерянно спросила она.

– Я уже думал, – сказал Ламбриль со слабой улыбкой, глядя прямо перед собой, – что удивить меня не сможет ничто… Но тебе это удалось вот уже второй раз, мальчик. Столько радости и столько горя от одного подростка. Так судьба всегда шутит над теми, кто считает себя слишком уж мудрым.

– Я…– Элемрос не знал куда деваться, – простите, я не хотел…

– Птицепад, – перебил его Ламбриль, – был ведь еще и птицепад, верно?

Элемрос потряс головой, словно собака после купания.

– Что? Ну… я… в новостях говорили, что стая птиц сбилась с пути и упала… Как вы узнали?

Илория отшатнулась и прижалась спиной к сосне. Ее лицо побелело, и она не сводила расширившихся в немом ужасе глаз с ничего не понимающего Элемроса.

– Никто и никогда этого не делал. – Ламбриль поднялся и положил обе руки на плечи Элемроса и пристально посмотрел ему в глаза. – Никто не мог состязаться в скорости с полночными фреями, употребившими златоглаз и потому в бою им не было равных. Чтобы одолеть одну фрею требовалось по меньшей мере пятеро железных ангелов.

– Да что проис…

– Ты победил не последователя, – задумчиво и словно не веря самому себе сказал Ламбриль. – Ты в одиночку сумел одолеть полночную фрею.

– Мои…мои родители, – запинаясь сказал Элемрос, – или память о них. Я не знаю точно, но они подсказали мне, что нужно делать. В общем я заранее знал, куда она будет бить и потому опередил ее. А так фехтовальщик то я не ахти какой.

– Да, это было единственное, что могло тебя спасти от дочери Лилит, – покачал головой Ламбриль, глядя куда-то вдаль. – Сила чувств, это то, что они не способны ни понять, ни предвидеть. Родители всегда помогут своему ребенку даже если они очень и очень далеко от него…

Элемрос проглотил подкативший к горлу комок.

– Извини, что расстроил тебя, – сказал Перевозчик, похлопав по холмику с иголками рядом с собой. – Сядь, позволь ветру высушить твои слезы, а солнцу согреть душу и давай насладимся этим чудесным вечером, так как вскоре от всего этого мира и спокойствия может ничего не остаться.

Элемрос так и поступил. Теплый ветер немного успокоил его взбудораженный ум, стоило лишь вдохнуть его полной грудью. Ламбриль же продолжал стоять, отвернувшись и слегка постукивая ладонью по щеке. О чем размышлял в этот момент перевозчик, понять, разумеется, было невозможно. Все это, так напоминавшее самое настоящее затишье перед бурей, продолжалось очень недолго.

Едва заметно вздохнув и встряхнувшись как человек только что очнувшийся от забытья, Ламбриль поднялся на ноги и вытянул вперед руку. Бледно-синий свет замерцал между его пальцев и сразу же после этого мир вдруг пошел рябью и стал расплываться, подобно тем колоннам с дневного этажа замка зеркал. Не успел Элемрос опомниться, как все вокруг потемнело, а мгновение спустя что-то сильно дернуло его за поясницу.

Темнота рассеялась так же неожиданно, как и появилась. Элемрос с силой потер глаза, чтобы прогнать остатки тумана.

Он снова был в дневном зале. Колонны были на месте, а вот «статуи», уже снявшие свои доспехи, отдавали должное изысканным закускам, заполнявшим овальный стол, стоявший посередине зала. Фатум-лорды были одеты в простые льняные костюмы, ничем не отличавшиеся от костюма Перевозчика. Ни стульев, ни кресел, к слову, не было, все угощались стоя.

– Что случилось, Ламбриль? – недоуменно спросил здоровяк с короткой бородкой и буйной шевелюрой, перетянутой кожаным ремешком.

– Думаю, – сказал Ламбриль, – то, что расскажет вам этот мальчик стоит выслушать… и я бы на вашем месте присел.

Элемросу пришлось заново пересказать все, что с ним произошло. Фатум-лорды устроились прямо на полу, поджав ноги и слушали внимательно, сосредоточенно и не перебивая.

Когда Элемрос закончил, все они продолжали молчать. Казалось, будто никто не хочет нарушать эту тишину.

Так как в зале находилась лишь одна бастерия, догадайтесь с трех раз, кто эту самую тишину нарушил.

– Этот мальчик утверждает, что сразил полночную фрею? – фыркнула Илория, прищурив свои потрясающие глаза. – Или они не так сильны, как говорят нам легенды или он лжет.

– Я бы не стал так легко подвергать сомнению правдивость наших легенд или же правдивость нашего гостя, – спокойно сказал Ламбриль. – Только полночные фреи могли укротить силу златоглаза и смотреть сквозь золотой туман своими собственными глазами.

– Он просто хочет остаться здесь, – воскликнула Илория, отпрыгивая от колонны, на которую она опиралась. Ее плащик хлопнул, словно крылья чайки. – Клятву фрей он услышал от тебя, ты сам рассказал ему все, чтобы этот… этот хвастун смог выдумать складную историю.

Элемрос помалкивал, хотя внутри у него все кипело от негодования. Вам, наверное, знакомо это чувство, когда говоришь правду, а тебя обвиняют во лжи? С другой стороны, признавался он сам себе, на их месте он бы и сам себе не поверил. Тем сильнее была его благодарность Ламбрилю за его поддержку.

А еще он никак не мог заставить себя злиться на Илорию. Просто не мог и все.

– Я могу понять стремление остаться здесь, – продолжала тем временем она, с трудом придавая гневно дрожащему голосу некоторую долю смирения. – Другого такого места нет во всех 12 мирах. Но право дышать воздухом Ваа Лимор нужно заслужить истинными деяниями, а не выдумками. И если перевозчик склонен верить ему, то есть считать, что мальчик совершил подвиг достойный Стелы Героев, то в память о тех, чьи звезды сияют внутри нее, я, Илория, требую доказательств.

Сидевшие вокруг фатум-лорды дружно кивнули.

Кроме того, одобрительный шепот заполнил воцарившуюся на мгновение после слов Илории тишину. Элемрос проклинал себя последними словами за то, что даже сейчас не мог перестать любоваться прекрасным лицом этой девушки, смешивающей сейчас его имя с грязью. Хотя имени его она и не произносила, в общем-то.

Чтож, это все это не помешало ему поднять голову и наконец заговорить:

– Лорды фатума, леди Илория, – начал он, изо всех сил стараясь казаться спокойным. – Мне нечем подтвердить правдивость своих слов. Я сражался с тем чудовищем, что заняло место моей сестры в одиночку, без свидетелей. Если вы не верите мне, я понимаю вас, но не считаю, что вы вправе оскорблять меня до тех пор, пока моя вина не доказана. Я готов добровольно покинуть город тысячи зеркал, так как, повторюсь, не могу доказать правдивость своих слов, но могу доказать, что не желаю оставаться там, где мне не рады. Прошу лишь отнестись серьезно к моему рассказу, хотя бы в качестве предупреждения. Потому что, если все, что я слышал о полночных фреях не преувеличение, а я не солгал… чтож, думаю, вам лучше быть готовыми к этому. Если одно чудовище из легенд выжило, то могли выжить и другие.

В этот раз Элемрос толкнул относительно неплохую речь, правда?

На сей раз молчание было более продолжительным. Краем глаза Элемрос уловил одобрительную улыбку Ламбриля и на мгновение воспрял духом, но только до того момента, пока снова не услышал голос той, чье мнение интересовало его в первую очередь. А она сдаваться вовсе и не собиралась.

– Роримель и его пурпурный сапфир, – Илория подскочила к Стеле Героев и положила ладонь на ее гладкую черную поверхность. – Свет рождается здесь потому, что всякий раз, когда звучит имя Роримеля, духи долины Ваа оплакивают и восхищаются великим подвигом героя, рисуя огненными штрихами его образ и образ его камня.