Чтение онлайн

Так, это всё лирика… вспомним главное – ищи, кому выгодно. Ну, думала я уже об этом, думала! Но толку не так уж и много! Вот, к примеру, бедняжку Камиллу убивает именно он, просто сталкивает вниз с тропы. И что он получает в результате? Он незаконнорожденный! А тут с этим строго, как мы понимаем. Будь ты хоть семи пядей во лбу, но, до тех пор, покуда есть законные дети, на него и не посмотрит никто. Вот и сейчас, родной сынуля сидит рядом с Торреном, ведёт важные беседы и при этом неловко осматривается по сторонам, мол, нам бы такую красотищу дома заиметь! В то время, как Сигурд сидит где-то в отдалении и молча хмурит брови.

Выходит, парень как-то причастен к первоначальному плану моего отца о том, что и самого Торрена, и его сына заодно, скотлинги повесят на ближайшей сосне за разбойные нападения, которые клан Лейсхен совершал на их территории. Тогда папенька уже мог на полном основании претендовать на земли Лейсхенов, всё законно. И Сигурд тут побоку. Я вздохнула. Ну, что за жизнь… хотела в кои-то веки, посидеть, расслабиться, только где там! Отодвинув от себя нетронутое блюдо с бурым месивом, которое готовится из баранины и тушёных овощей, я решительно встала и решила побеседовать с самым незащищённым из нас – с Ингваром. Он сидел неподалёку от своего будущего тестя и нервно одёргивал нарядный сюртук. Наверное, отказывался поверить в своё грядущее счастье.

– У церкви стояла карета, там пышная свадьба была, все гости нарядно одеты, невеста всех краше была… - потихоньку насвистывала я, присаживаясь рядом с братцем. – Ты чего такой смурной?

Но тот только молча зыркнул на меня и засопел, решив, что в моих утешениях он не нуждается. Напрасно, кстати, он решил, что я именно с этой целью к нему подсела, потому как мне было ничуть не жаль… так о чём это я? Я начала издалека, Ингвар отвечал односложно, но это было неважно. Так и есть – если бы свадьба расстроилась, а отец и сводный брат погибли бы смертью храбрых, то для их клана это было бы печально.

– С чего бы это ты решила озаботиться бедами клана Лейсхен?
– хмыкнул братец, у которого тоже сегодня не было аппетита. – Допустим, что Торрен и сын погибнут, но нам-то теперь что с того? Вряд ли отец сможет на законных основаниях требовать эти земли.

– Я не о том, братец! – немного нервно сказала я, отбирая у него кружку с выпивкой. – Как насчёт Сигурда?

– Ну… не знаю… вообще, Сигурд всё же сын Торрена, да и воин отличный. Думаю, что на совете клана его могут сделать главой. С натяжкой, конечно, но всё же.

Так-так… голова совсем отказывалась работать. Ну, допустим… выходит, что этому парню была очень выгодна смерть родичей? Как по мне, так версия слабая, и притянута за уши, к тому же. За это время я успела немного узнать про местные реалии. На самом деле, если Сигурд так стремился занять место главы клана, то он мог очень сильно ошибаться, поскольку глава клана обязан беспокоиться о каждом его члене – помогать в случае неурожая и болезни, заботиться о вдовах и сиротах и прочее. А клан, со своей стороны, трудится в том числе и на благо главы. Такой вот круговорот бабла в природе. А клан Лейсхен не поражает богатством, так что забот у Торрена должно быть немало. А «выхлопа» вовсе нет, так что вот… Да и мой отец и тот, думал заполучить этот каменистый клочок земли только ради престижа…

Так, думаю, что стоит зайти с другого бока – Камилла как-то же оказалась так далеко от дома. Ранее я думала, что она просто собиралась бежать из дома, избегая ненавистного замужества… и поэтому бежала в сторону Лейсхенов? Не совсем логично, согласна… однако, маленькая трусиха решилась на такой шаг. И что её заставило? Я поёрзала на неудобном стуле, очень хотелось вытащить шпильки из волос и свернуться в клубочек в кресле Маркаса… Любовь! Вот что её заставило! Любовь! Бедная девчонка боялась даже мышиного писка, но не побоялась удрать из дома. Эта мысль была столь революционной, что я даже немного привстала со своего места.

Но, если говорить с точки зрения… то есть, она в момент смерти была невинной девушкой, в этом я могла лично убедиться. Отсюда вывод – любовь была исключительно платонической. Телефонов и социальных сетей тут не водится, значит, должны быть любовные записки. И я в жизни не поверю, чтобы Камилла их могла уничтожить. Скорее, прятала где-то, чтобы потом перечитывать. И это самое «где-то» - не её комнаты. В момент ремонта перетряхивали и вытаскивали абсолютно всё. Наверняка бы нашли, да и кормилица могла обнаружить ненароком. Если Камилла и прятала какие-то записки, то только там, где никого не бывает и нет шанса, что они будут обнаружены.

– Ты куда-то собралась, дорогуша? – проворчал брат.

– Ага! В библиотеку!

Но моим планам не суждено было сбыться – появился супруг, взирающий на мир с достоинством Александра Македонского во время триумфального въезда в Вавилон.

– У наших дорогих гостей денег больше не осталось, так что я могу быть свободен, - заявил он, сияя новым пятирублёвиком. – Думаю, что мы можем покинуть зал, официальная часть уже закончена.

Вот это «жилка»! Я даже ни на грамм не сомневалась в его предпринимательском таланте.

– Дорогая, ты снова ничего не ела? – вдруг озаботился он, бросив взгляд на стол.

Я равнодушно пожала плечами – ну не могла же я ему сказать, что к этой еде мне, судя по всему, никогда не привыкнуть – даже от одного вида мутило, не то, что от запаха! Маркас тут же решил, что мне стоит пойти отдохнуть, потому что я выгляжу неважно. И, невзирая на мои увещевания о том, что я выгляжу точно так же, как и обычно, и на уверения брата, что я абсолютно здорова и меня можно использовать вместо вола на крестьянских наделах, распрощался с гостями и отвёл в наши комнаты.

Хотя, если быть совсем откровенной, я действительно, часто уставала – по ползая по горам, то суетясь и приглядывая за тем, как двигается ремонт дома. Но впервые у меня появился человек, который заботится обо мне, пододвигает моё кресло ближе к огню, да и вообще… так, думаю, что пора сбрасывать с себя эту приятную расслабленность. Я решила, как только супруг заснёт, сразу же отправиться в библиотеку на поиски записок, писем, да хоть засушенных роз, чего угодно, что могло бы быть мною идентифицировано как любовная записка. Что-то мне подсказывало, что я слишком долго сижу в тёплом коконе заботы и комфорта и совершенно напрасно засовываю голову в песок, как страус, избегая проблем.

Маркас попросил Ранни принести нам в покои хлеба и холодного мяса с кухни, раз уж так вышло, что мы оба остались голодными – у меня не было большого аппетита, а Маркас вовсю занимался тем, что договаривался о поставках строительных материалов и квалифицированных работников для всех желающих.

Отпустив кормилицу, супруг решил поухаживать за мной, как за маленькой, сооружая гигантские бутерброды и наливая ягодного взвару. Он то и дело со значением посматривал на меня. Очевидно, стал что-то подозревать, думая, что я многое скрываю от него. Конечно же, в своё время я обязательно донесу до его сведения, в части касающейся, понятно… но пока мне сказать было нечего, вот я и сидела, медленно пережёвывая, погружённая в свои мысли, изредка что-то мычала, намекая тем самым, что я внимательно его слушаю. И почти с облегчением услышала от Маркаса: