Чтение онлайн

— Но ты можешь их направлять.

— Именно. Что я и делал.

— А если бы он не пошел по твоему пути, что ты указывал ему? А если бы он умер, ведь столько раз был близок к этому. Что было бы тогда?

— Это был бы просто неудавшийся эксперимент.

— И все?

— А что ты хотела услышать от меня?

— Ожидала, что у тебя вновь появятся «чувства».

— Дабы ты в очередной раз съязвила по этому поводу? Пожалуй, я лишу тебя такой возможности.

— Все равно она мне представится и притом не раз.

— Не пора ли тебе продолжать выполнять свои обязанности?

— А куда торопиться?

— Все равно, отправляйся. У тебя много дел.

— У меня много помощников, которые помогают мне справляться с моими делами. Но, последний вопрос.

— Задашь через пару миллионов лет, или же позже.

— А я спрошу сейчас. Почему ты дал ему такое имя?

— А чем оно тебя не устраивает?

— Необычное и слишком могущественное.

— Потому что он особенный, Дарата. И я очень надеюсь, что он меня не подведет и вскоре покажет мне поистине дивное зрелище.

***

Сколько минуло лет с тех пор, как он встретил Роэна сказать очень трудно. Можно, конечно, подсчитать, но нужно ли?

Анафрахион как-то смотрел за тем, как создавался новый мир. Тысячи различных нитей Силы слились воедино, обмениваясь возможностями и своими составляющими. Но что еще творилось внутри этой сферы он не понял, да и не стремился понять. Но когда шар остановился и затвердел, он присмотрелся. Сеть трещин прошлась по этой скорлупе и вскоре она растаяла, обнажив пылающую поверхность нового мира. Смотреть дальше некромант не стал, ибо понял, что уйдет еще слишком много лет, прежде чем этот мир остынет, покроется землей, растительностью и лишь спустя много-много лет появится жизнь. Столь долго следить за этим миром ему не хотелось.

Он научился выходить в Междумирье безо всякого ритуала и был близок к тому, дабы научиться странствовать по уже известным ему мирам без этого самого Междумирья. Должна была получиться быстрая телепортация из одного мира в другой.

Анафрахион любил медитировать, сидя на коленях под небольшим водопадом. Это придавало особую ясность мысли и помогало ему лучше сконцентрироваться на чем-либо, а вода словно очищала его разум от иных и дурных мыслей. Говорят, что огонь очищает. Что достаточно лишь смотреть на пляску языков пламени, и душа твоя очищается. Это ему непременно помогало, но порой хотелось посидеть под небольшим водопадом.

Кроме того, он любил наблюдать за силами природы. Как течет ручеек, река, сколь спокойным может быть озеро и сколь неистовым море иль океан. Любовался величием гор, ловил на себе любое дуновение ветра, но более всего предпочитал смотреть за языками пламени. О, это зрелище его завораживало. Приятное тепло, неповторимый треск горящих дров, танец огня. И как только он раньше не обращал на все это внимания? И предпочитал, дабы все было естественным, сиречь без магического вмешательства. Смотря, он пытался научиться. Забавно, но такое обучение дало ему куда больше, нежели его былые наставники. Он всматривался в естество каждой из Стихий и пытался придать своей магии максимальное с ней сходство. Кроме того, он вывел для себя следующее правило: тело и дух должны быть подобны горе, движения уподобиться воде, приобрести всевидение ветра и в бою быть подобно пламени, которое всегда могло разгореться и стать куда опасней, нежели изначально.

Некромант, сидя под водопадом, думал о своей жизни. Нет, не о прошлом, но о настоящем и грядущем. Сколь долго он еще будет жить? Свой возраст он перестал считать, дойдя до семисот тысяч восьмисот восьмидесяти двух лет. С тех пор прошло… ничуть не меньше времени по меркам Вселенной. А он нисколько не изменился. Все те же серые волосы, белые глаза с небольшим отблеском, лицом остался прежним и без единой морщинки. Характер и поведение у него менялись относительно часто, а потому он сперва не понимал, почему у людей, да и не только у них, считалось, что, чем ты старше, тем ты серьезней должен быть и что ты смотришь на мир чрез эту завесу отжитых лет? Почему они себя так ведут? Двухсотлетние людские маги жуткие зануды, безо всякого задорного огонька в глазах. Эльфы, которым десять тысяч лет, немногим лучше, ибо эта раса скучна и занудна сама по себе. А что же ты, Анафрахион, а? Что ты можешь сказать о себе? Ты изменчив, не постоянен. Но ты уже давно не был таким занудой. А почему? Смертные знают, что им отведено не много, а потому в преклонном возрасте ведут себя, как правило, абсолютно иначе. Да и силенок уже не хватает зачастую. Сцерры и эльфы несколько отличаются, но все равно они знают, сколь длинной может быть их жизнь. Ты же не знаешь этого. За все годы не встретил ни одного Великого, коих оказалось несколько больше, нежели ты предполагал, а простого мага, равного тебе по могуществу и подавно не нашел. Смертен ли ты? Конечно. Просто, быть может, тебе не суждено умереть от старости, но другое существо вполне может тебя убить. Так все же почему ты не посвящаешь в свои годы свою жизнь философии? думам о чем-то невообразимо высоком и далеком? того, что не узреть и не достать никогда? Почему ты не ведешь себя, как все людские маги в свои двести лет? А потому, что ты не хочешь только думать о высших материях. Ты хочешь их увидеть воочию и ощутить. Потому что рано или поздно ты добьешься этого, ибо жить будешь еще очень и очень долго, чего лишены все иные. А коль так, то зачем меняться и уподобляться старым ворчунам? Ты можешь быть таким, каким захочешь. А ведь также принято считать, что многие долгожители становятся безумными, ненормальными, одержимыми какими-либо идеями. Возможно, коль изначально было не все ладно с головой, то возраст только все усугублял. Сам же некромант считал себя абсолютно нормальным.

Но иная дума вытеснила его размышления о себе. Почему за все эти годы Дарата не явилась к нему? И как ему самому найти ее? В тот мир, где он некогда встретил ее, попасть не удавалось более. И кто же такой этот загадочный «ОН»? Ни ЕГО ли голос он слышал тогда? Скорее всего. Но почему ОН не показался?

Как же Анафрахион не любил эти глупые вопросы, на которые не было ответа. Понятное дело, что рано или поздно ответы будут, но хотелось ведь все узнать как можно скорее!

Еще одна довольно забавная вещь: некромант хоть и обладал большим запасом терпения, но жутко не любил долго ждать чего-либо. Вот встречи с Даратой он уже ждал… более миллиона лет, получается? А еще будут говорить всякие желторотые «долгожители», что, проживая тысячу лет ты учишься терпению. Вот и нет! Коль был у тебя изначально запас этого самого терпения размером с океан, так он у тебя и останется. Быть может, иссохнет со временем или же наоборот, расширится. Но уж точно не за тысячу лет и даже не за миллион. Все эти “долгожители”, коим хотя бы ста тысяч лет не стукнуло, любили повыделываться, дабы придать себе больше значимости и показать другим, сколь они древние.

Глаза некроманта были закрыты, а шум водопада приглушал все иные звуки. Но он почувствовал, что за ним кто-то следил.

— Нойершахар, — произнес он и услышал короткий и сдавленный выдох не далеко от себя. Быть может, метрах в ста.

Анафрахион встал, открыл глаза и подошел к дубу, за которым стоял тот, кто следил за ним. Именно следил, ибо в мире никто не жил, и, следовательно, подсматривать за ним было некому.

Это оказалась эльфийка. Длинные острые ушки, синие волосы, ярко-желтые глаза, хорошая фигура, белая кожа и неестественное лицо, словно некромант смотрел не на живое существо, а на фарфоровую куклу. Она не могла двигаться благодаря заклинанию человека, но смотрела на него спокойно, без ужаса в глазах.

— И кто же ты такая? — спросил Анафрахион.

Эльфийка не удостоила человека ответом, и с гордым видом отвернулась от него (лишь головой и могла шевелить), смотря куда-то вдаль.

— Неужели все эльфы таковы? Забавно, учитывая, что вы унаследовали звание Перворожденных.

— Мы ничего не наследовали, — резко сказала она. — Мы были рождены первыми, — она посмотрела на человека. Голосок у нее был певучим, приятным.

— Неужели? Разве ты не знаешь, что до вас существовало целых две расы? — некромант почти что смеялся ее словам.

— Пф! Что может какой-то человечишка знать о том, что было в столь давние времена, что помнит лишь Творец? — аргумент был весьма весомым, но…

— «Какой-то человечишка» ничего знать не будет, а я вот знаю.

— С чего бы мне верить твоим словам, человек?

— Действительно. Что ж, давай так: я покажу тебе, что видел сам и что знаю, а ты потом ответишь на мои вопросы.

— Коль ты способен показать мне свои воспоминания, то неужели не можешь сам узнать все от меня при помощи магии?

— Могу, но так будет не интересно, — и некромант широко улыбнулся.

Не дожидаясь пока эльфийка вновь заговорит, он положил руку ей на голову и посмотрел ей в глаза. Некромант показал ей своего лучшего и самого первого настоящего друга — Селестоса, с которым он был связан узами Судьбы, и который являлся «человеком из пророчества» и показал Шарашаса, кой возглавлял так называемый «Ха-каре-мар». Селестос долгое время провел у него, но когда сам некромант явился в то место, его друг решил покончить с Шарашасом. А он выглядел просто ужасно. Лицо покрыто чешуей будто бы мраморного цвета; четыре желтых глаза по две пары с каждой из сторон и зрачки были у тех, что возле висков, крестообразные и черные, точь-в-точь как у сцерров, а в тех, что спереди было по два круглых зрачка. По всей голове вдоль скальпа тянулась линия странных небольших костяных отростков, больше похожих на рога; два ряда кольяподобных зубов сверху и один снизу; само же лицо было отдаленно схожим по строению с человеческим, но вытянутым по-змеиному и вместо носа было просто шесть дырок. По две пары с каждого из боков торчали небольшие заостренные отростки, также покрытые чешуей, и было понятно, что это у представителя невиданной раннее расы такие уши. На голове, кроме странных костяных отростков, были длинные тоненькие щупальца, уложенные назад и постоянно извивающиеся. Эльфийка видела, как человек пытал странное существо при помощи посоха с шаром в навершии. И слышала, как тот признался людям, что является представителям самой первой из рас, что создал Творец. Элевы. Так называлась эта раса. Потом же люди убили этого Шарашаса. Конечно, некромант не исключал, что немного подзабыл внешний вид того элева, но суть он передал.