Чтение онлайн

Не желая более ничего делать, Анафрахион лег спать, а погода за окном становилась все яростней, и мирно выпадавший снег превращался в метель.

Стоит вернуться на два столетия назад на краткий миг, дабы сказать, что всего спустя год после чудесного воскрешения, о необычном некроманте знали абсолютно все в мире. Не редко к нему обращались всеразличные маги всех разумных рас (кроме эльфов) за советом, или же просили показать что-либо дивное из магии. Он соглашался не ради благодарности, но ради знаний. Конечно, сами маги уже ничему обучить его не могли, но ежели у них имелись нужные книги, то некромант отвечал на вопросы и выполнял просьбу. Приходили к нему многие, но почти все слышали от него ужасающие слова:

— Это я уже читал.

Самые жуткие слова для магов. Ведь это значило, что некромант ничего не покажет и не объяснит. Оставалось либо искать подходящий для него фолиант, либо просто оставить эту затею. За весь год Анафрахион принял лишь четверых. Оказалось, что он довольно хорошо умел объяснять, а демонстрации были выше всяких похвал. Но величайший из магов мире не повторялся и рассказывал да показывал все лишь один раз. Коль понял — молодец, нет — либо ищи новый фолиант, либо прощай.

Вот таким стал тот, кого некогда звали Эльтраном. Многие его безмерно уважали, но больше было у него ненавистников, ибо не нравилось им то, что некромант изучал их волшбу. За два столетия отношение к нему не сильно изменилось. Конечно, это было совсем иное поколение магов, нежели в юности Анафрахиона. Те давно мертвы, равно как и их преемники. Доходило аж до того, что некоторые из молодых магов рассказывали детям (как своим, так и чужим) всякие ужасы о жутком некроманте. То он похож на оживший гнилой труп, то просто весь обгоревший, то он поедал младенцев, пил кровь девственниц. Словом, кому на что хватало фантазии, а с этим, как правило, у всех было туго, и ничего нового аль интересного никто не мог придумать.

Те же, кто уважал его, рассказывали совсем противоположное. На Анафрахиона ровнялись, пытались хоть что-то узнать от него относительно любой волшбы. А некоторые так и вовсе просились к нему в ученики, но некромант отказывал всем.

Если бы не безразличие ко всему, то ему либо нравилось бы все это внимание, либо наоборот. Как бы там ни было, но пришло время для совсем иной волшбы, которая не удавалась еще никому в мире.

— Ты уверен, что у тебя получится? — спросил у него Мастер. Сольтейрну было около пятисот лет, но голос не был старческим, отнюдь. Он был сильным, крепким. Держался Мастер всегда прямо, а глаза хоть и несколько обесцветились, но были полны жизни и мудрости. Пожалуй, он являлся самым старым средь всех людей в мире.

— Абсолютно, — уверенно ответил некромант с серыми волосами.

— Если у тебя получится, то это будет просто великолепно! И что будешь там делать?

— Попаду в другой мир, осмотрю его и вернусь. А потом буду думать, как переместить туда нескольких магов. Вы ведь хотите увидеть другой мир, так?

— Это моя давняя мечта, — в глазах старого некроманта блеснул огонек надежды. — Когда начнешь?

— Подготовка почти завершена. Все делаю на западе континента у Тристского океана, где было последнее из поселений сцерров.

— Почему именно там?

— После его уничтожения магия там почти пропала. То есть слой магического барьера стал очень и очень тонким, и он не восстановится в ближайшие двадцать тысяч лет, может, чуть больше времени уйдет. Если я правильно понимаю, то, дабы телепортироваться в другой мир, нужно пройти через барьеры своего мира. Там это будет куда проще сделать.

Последние владения сцерров, «Последнее убежище», оно же Хиар-армере, коего уже давно не существовало. Сплошная пустошь и только. Ничто не желало расти на этой земле. И именно в этом месте некромант вырыл небольшую, но несколько странную звезду. Было у нее одиннадцать лучей, сделана внутри круга (но это типично для такого) и все. Никаких рун, никаких вспомогательных рисунков не было. Классическая пентаграмма предполагает следующее: четыре боковых луча — символ четырех сторон света (запад, восток, юго-восток и юго-запад), а пятый луч — указующий. Круг же нужен, дабы, когда рисунок будет вбирать в себя магическую энергию, он не утратил ее, ибо Сила шла по линиям и могла выйти из лучей, а это не хорошо. Потому фигуру берут в круг, дабы энергия постоянно «текла» по пентаграмме. На самом деле изначально все выглядело несколько иначе. Звезда была более вытянутой и наклоненной так, что четыре луча действительно были направлены на стороны света (ориентируясь по факту, а не географически), а пятый луч смотрел на северо-восток. Брали фигуру в наклоненный диагонально эллипс. Все бы ничего, но на рисунок уходило больше времени, да и магия «текла» по ней слишком медленно. А потому много-много тысячелетий назад саалиты видоизменили пентаграмму, значительно ее упростив.

Это все Анафрахион некогда вычитал в одном из фолиантов, но древний вариант пентаграммы так и не применил, хоть древность он любил и уважал. Зато сделал вот одиннадцатилучевую звезду. Зачем столько? Магии в этом месте осталось крайне мало, а большее количество лучей должно было вобрать в себя и больше Сил, и должно было обеспечить более широкий охват для поглощения энергии. По крайней мере, именно на это рассчитывал некромант.

Мастер, Соэла, Кларис и все остальные из Башни Смерти стояли рядом и следили. Вот Анафрахион встал в центр многолучевой звезды, поднял голову и начал произносить заклинание на языке саалитов.

Магическая фигура не на долго засияла бледно-желтым и погасла. Другие некроманты ничего более не видели, но чувствовали. Отовсюду к Анафрахиону тянулась Сила, которую впитывала в себя магическая фигура. Вырытый в земле рисунок заполнился мощными концентрациями энергии лазурного цвета с белыми пятнышками, сияющими все ярче и ярче, словно то были звезды.

Вскоре вся фигура была переполнена этой магической концентрацией, больше похожей на воду. Она переходила к центру, но до заклинателя не доставала. Стала пробиваться через землю и дошла до ног некроманта. Его окутало лазурно-звездное сияние и последовала яркая вспышка. Остальные некроманты быстро зажмурились и прикрыли глаза руками. Когда все прошло, то никто уже не стоял в центре магической фигуры.

— Я его не чувствую, — произнес Мастер. — Его нет в нашем мире.

— Неужели у него получилось? — взволнованно спросил Кларис.

— Да. Получается, что получилось.

— А может он погиб, как тогда от магов Совета?

— Не думаю, Соэла. Возвращаемся в Башню. Он вернется и все нам поведает.

— Интересно, в какой мир он попал? Такой, как наш, или же гораздо прекрасней? — мечтательно спросил Кларис и ушел вместе с остальными.

Ничего. Нет абсолютно ничего. Сплошной мрак, через который даже он не мог пробиться.

«Что такое? Почему ничего нет? Или этой такой мир? Нет, что-то пошло не так, но что именно?»

Глаза уже должны были привыкнуть к темноте, а все равно ничего не видать. Даже усилив зрение при помощи магии, он ничего не видел. Осталось лишь воспользоваться астральным взором. Сработало! Нет, он не в ином мире. Все предстало в черно-фиолетовом цвете, и некромант словно смотрел сквозь легкий туман. Вот он увидел множество тропинок, а сам стоял на перепутье. Путей было… один, два, три… десять… девятнадцать… тридцать четыре… В общем, их было очень много.

Анафрахион шел по одной тропинке и не понимал, куда она могла и должна была его вывести. Оставалось лишь надеяться, что это был путь к иному миру.

Он постоянно оглядывался по сторонам, видел иные тропинки. Одни были узкими, иные очень широкими, а третьи такими же, как и та, по которой он шел. В чем была разница — непонятно.

Впереди он увидел черный провал. Все, дорога заканчивалась именно здесь. Провал был довольно широким (вместится сразу несколько крупных людей), и притом весьма глубоким. Как не старался напрячь Анафрахион свой магический взор, а все равно ничего не видел. Провал казался бездонным.