Чтение онлайн

Останки одного солдата они обнаружили в музее крошечного городка на юге страны. Музей организовали несколько местных энтузиастов. В древней городской крепости, в глубоком подземелье они нашли, помимо прочего, человеческие кости. Несколько недель подряд в городской кофейне доморощенные археологи выдвигали самые разнообразные гипотезы по этому поводу. Двое из них даже написали дольно смелую, хотя и путаную статью и собирались опубликовать ее в каком-нибудь журнале, когда в городок прибыла группа, занимавшаяся поисками погибших военнослужащих. Эксперт случайно заглянул в музей и сразу опознал скелет по медальону. (В статье археологов-любителей об этом медальоне высказывались две гипотезы: либо это иллирийское украшение, либо монета римских времен.) Визит эксперта в музей положил конец всем дискуссиям. Одно было непонятно: как умудрился солдат забраться в нехоженые подземные лабиринты крепости и зачем?

Он спросил об этом священника, но тот с трудом припомнил всю эту историю.

— Да, действительно, — кивнул генерал. — Столько было всяких историй, и большинство из них удивительно похожи. Как и имена. Списки и в самом деле просто бесконечные, и иногда мне кажется, что я вообще ничего не смогу вспомнить.

— Обычный солдат, как все прочие, — сказал священник.

— К чему теперь все эти имена и прозвища? — спросил генерал. — Да и в конце концов, какое может быть имя у груды костей?

Священник покачал головой, словно говоря: «Что ж тут поделаешь».

— У них и имена должны быть одинаковыми, как и медальоны, которые они носили на шее, — продолжал генерал.

Священник не ответил. Из таверны доносилась музыка; генерал непрерывно курил.

— Сколько наших они убили, — пробормотал генерал словно сквозь сон.

— Это верно.

— Но и мы тоже много убили.

Священник промолчал.

— Мы тоже убили их немало, — повторил генерал. — Их могилы повсюду. Если бы тут были могилы только наших солдат, это был бы ужасный позор для нас.

Священник покачал головой так, что непонятно было, соглашается он или нет.

— Хоть какое-то утешение, — сказал генерал.

Священник снова покачал головой, словно говоря: «Ну что ж тут поделаешь».

— Я не понял, вы согласны или нет? — переспросил генерал. — Ведь это утешение для нас, разве нет?

Священник развел руками.

— Я верующий, — сказал он, — я не могу одобрить убийство.

— О, — воскликнул генерал.

Двое влюбленных встали из-за стола и вышли.

— Мы дрались с ними насмерть, — продолжал генерал, — Им прямо не терпелось броситься в кровавую схватку.

— Это вполне объяснимо, — сказал священник. — Речь идет вовсе не о сознательной храбрости. Все дело в их психике.

— Не понял, — переспросил генерал.

— Все очень просто, — продолжал священник. — На войне одни повинуются разуму, в большей или меньшей степени, а другие — примитивным инстинктам.

— Продолжайте, — сказал генерал.

Ему показалось, что священник колеблется, стоит ли обсуждать это дальше.

— Албанцы — отсталый и дикий народ. Новорожденному кладут в колыбель ружье, так что оружие становится неотъемлемой частью их бытия.

— Похоже, — заметил генерал, — что они и зонтики носят словно винтовки.

— Оружие с самого раннего детства — часть их бытия, — продолжал священник, — и, как основной элемент их жизни, оказывает прямое влияние на формирование психики албанца.

— Надо же.

— И естественно, что человек, который всей душой любит какую-то вещь, хочет употребить ее в дело. А для чего лучше всего можно использовать винтовку?

— Ну, это понятно: чтобы убивать людей, — сказал генерал.

— Вот именно. Албанцы всегда испытывали желание убивать или быть убитыми. Когда им не с кем было воевать, они убивали друг друга. Вы слышали про их обычай кровной мести?

— Да.

— Воевать их заставляет древний инстинкт. Это необходимость, обусловленная их природой. В мирное время они становятся вялыми и сонными, словно змеи зимой. Только на войне они реализуют себя в полной мере.

Генерал кивнул.

— Война — нормальное состояние для этой страны. Албанцы на войне злобны, агрессивны и чрезвычайно опасны.

— Другими словами, этот народ, со своей жаждой уничтожения или самоуничтожения, обречен на исчезновение, — сказал генерал.

— Разумеется.

Генерал выпил еще. Язык у него заплетался.

— Вы ненавидите албанцев? — вдруг спросил он.

Священник печально улыбнулся.

— Нет. Почему вы так решили?

Генерал наклонился к нему. Священник слегка поморщился, почувствовав запах спиртного.

— Как это почему? — тихо проговорил генерал, словно делился какой-то тайной. — Мы оба их ненавидим, но помалкиваем до поры до времени, вот так вот…

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и генерал, закрыв дверь своего номера, уселся возле торшера. Ему не спалось, хотя было уже поздно. На столе лежал портфель. Генерал протянул руку и открыл его. Достал списки с именами солдат и стал перелистывать. Это была внушительная стопка, состоявшая из сшитых по четыре, пять или десять листов вместе. Он бегло просматривал уже, наверное, в сотый раз написанные наверху большими буквами названия: «Полк „Слава“», «Вторая дивизия», «Железная дивизия», «Батальон горных стрелков», «Четвертый гвардейский полк», «Третий горнострелковый батальон», «Дивизия „Победа“», «Седьмая пехотная дивизия», «Голубой батальон (карательный)»… Последнее название привлекло его внимание. В самом начале списка значилось имя полковника Z., а ниже перечислялись по алфавиту имена солдат, разбитые по ротам и взводам. «Голубой батальон» — красивое название, подумал он.

Списки начали печатать весной. В длинных кабинетах министерства возле больших окон сидели молоденькие машинистки, одетые и причесанные по последней моде, и барабанили тонкими пальчиками по клавишам пишущих машинок. Тра-та-та-та-та-та. Они словно строчили из пулеметов, презрительно прищурившись накрашенными глазами.

Он отложил в сторону основные списки и достал другие, испещренные пометками и крестиками на полях. Это были рабочие списки, для поисков останков. Имена в них были сгруппированы не по воинским частям, а по месту гибели, и рядом с именем каждого солдата указывались координаты с привязкой к топографическим картам, а также рост и характерные особенности зубов. Уже найденные помечались крестиками. Крестиков пока было мало.

Он вспомнил, что нужно перенести крестики в основные списки. Но было уже поздно.

Не зная, чем бы еще заняться, он вновь принялся перечитывать бумаги. В рабочих списках географическим названиям в скобках давался перевод, и все эти имена долин, ущелий, плоскогорий, рек, городов звучали странно и пугающе. Долина Глухого. Ручей Невесты. Пять Колодцев. Церковь Псалма. Могила Матери Шеро. Провал Филина. Пустоши Насе Гики. Ложбина Кукушки. Ему казалось, что все они поделили между собой его солдат, кому-то досталось больше, кому-то меньше. А теперь пришел он, чтобы отобрать у них добычу.