ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

129

Всегда у мысли есть ценитель, я всюду слышу много лет: вы выдающийся мыслитель, но в нашей кассе денег нет.

130

Время щиплет незримые струны, и звучу я, покуда не сгину, дни мелькают, как пятки фортуны, а с утра она дышит мне в спину.

131

Я нужен был и близок людям разным, поскольку даром дружбы одарен, хотя своим устройством несуразным к изгнанию в себя приговорен.

132

Решать я даже в детстве не мечтал задачи из житейского задачника, я книги с упоением читал, готовясь для карьеры неудачника.

133

Видно только с горных высей, видно только с облаков: даже в мире мудрых мыслей бродит уйма мудаков.

134

Я живу, в суете мельтеша, а за этими корчами спешки изнутри наблюдает душа, не скрывая обидной усмешки.

135

Моя малейшая затея душе врага всегда была свежа, как печень Прометея глазам голодного орла.

136

В этой мутной с просветами темени, непостижной душе и уму, я герой, но не нашего времени, а какого — уже не пойму.

137

Я пристегнут цепью и замком к речи, мне с рождения родной: я владею русским языком менее, чем он владеет мной.

138

С утра нужна щепотка слов, пощекотавших ум и слух, чтоб ожил чуткий кайфолов, согрелся жить мой грустный дух.

139

Очень много во мне плебейства, я ругаюсь нехорошо, и меня не зовут в семейства, куда сам бы я хер пошел.

140

Мы бестрепетно выносим на свет и выплескиваем в зрительный зал то, что Бог нам сообщил как секрет, но кому не говорить — не сказал.

141

Ум так же упростить себя бессилен, как воля перед фатумом слаба, чем больше в голове у нас извилин, тем более извилиста судьба.

142

Что в жизни вреднее тоски и печали? За многое множество прожитых дней немало печальников мы повстречали они отравлялись печалью своей.

143

Каждый, в ком играет Божья искра, ясно различим издалека, и, когда игра не бескорыстна, очень ей цена невелика.

144

Добру и злу внимая равнодушно, и в жертвах побывал я, и в героях, обоим поперек и непослушно я жил и натерпелся от обоих.

145

Моей судьбы кривая линия была крута, но и тогда я не кидался в грех уныния и блуд постылого труда.

146

Я люблю, когда слов бахрома золотится на мыслях тугих, а молчание — признак ума, если признаков нету других.

147

Живу привольно и кудряво, поскольку резво и упрямо хожу налево и направо везде, где умный ходит прямо.

148

Очень давит меня иногда тяжкий груз повседневного долга, но укрыться я знаю куда и в себя ухожу ненадолго.

149

Именно поэты и шуты в рубище цветастом и убогом — те слоны, атланты и киты, что планету держат перед Богом.

150

Я счастлив ночью окунуться во все, что вижу я во сне, и в тот же миг стремлюсь проснуться, когда реальность снится мне.

151

На свободе мне жить непривычно после долгих невольничьих лет, а улыбка свободы цинична, и в дыхании жалости нет.

152

Много всякого на белом видя свете в жизни разных городов и деревень, ничего на белом свете я не встретил хитроумней и настойчивей, чем лень

153

Не стоит и расписывать подробней, что личная упрямая тропа, естественно, скудней и неудобней проспекта, где колышется толпа.

154

Я в сортир когда иду среди ночи, то плетется мой Пегас по пятам, ибо дух, который веет, где хочет, посещает меня именно там.

155

Как ни богато естество, играющее в нас, необходимо мастерство, гранящее алмаз.

156

На вялом и снулом проснувшемся рынке, где чисто, и пусто, и цвета игра, душа моя бьется в немом поединке с угрюмым желанием выпить с утра.

157

Живу, куря дурное зелье, держа бутыль во тьме серванта, сменив российское безделье на день беспечного Леванта.

158

Нисколько сам не мысля в высшем смысле, слежу я сквозь умильную слезу, как сутками высиживают мысли мыслители, широкие в тазу.

159

О том, что потеряли сгоряча, впоследствии приходится грустить; напрасно я ищу себе врача, зуб мудрости надеясь отрастить.

160

Где надо капнуть — я плесну, мне день любой — для пира дата, я столько праздновал весну, что лето кануло куда-то.

161

Неявная симпатия к подонкам, которая всегда жила во мне, свидетельствует, кажется, о тонком созвучии в душевной глубине.
Поделиться с друзьями: