Чтение онлайн

— Ты какой-то не такой, Пономаренко! — прорвало однажды сержанта Лысова. — Чё у тебя вечно ничего лишнего? Какой-то ты не пацан! Даже бить тебя не хочется! Сгорел на очки!

Кузельцов ворошил содержимое курсантских шапок, улыбался и качал головой.

— Ну краник-то тебе зачем? — спросил он у Павлушкина.

— Пригодится, — прозвучал ответ.

— Куда пригодится? На член что ли поставишь, чтобы мочиться в удобное время?

— Никак нет! На умывальник.

— На какой, блин, умывальник? Все краны в порядке.

— Страхуюсь. Сегодня в наряд заступать, вдруг чё случится.

— Хозяйственный ты у меня. А SIMка тебе зачем?

— Нашёл.

— Я спрашиваю «зачем», а не «откуда»?

— На сотовый.

— У тебя же нет телефона.

— У Вас есть.

— Так она для меня что ли?

— Врать не буду — для Вас… Краник только оставьте.

— Как дети малые. А чё же не заныкал [56] краник?

— Хочу его сегодня на законных основаниях носить.

— Тебе это душу греет?

— И душу греет, и надёжней. Сопрут ведь.

— А клей тебе зачем?

— Клеить.

— Ты чё меня за дауна держишь?

— Я не чуфаню [57] , товарищ сержант.

— Чуфанишь.

— Я не чуфаню… Бухаю я.

— Опа!.. Когда это ты успел?

— До армейки.

— Достал ты меня. Клей, спрашиваю, зачем?

— Вдруг что-нибудь расклеится… Товарищ сержант, Вы не сердитесь. Краник только оставьте. Я завтра выброшу, а сегодня — наряд.

На дне шапки Герца лежали два письма.

— Где по уставу должны храниться письма? — задал вопрос Кузельцов.

— В тумбочке, — ответил Герц.

— А чё они у тебя в кармане делают?

— Забыл выложить.

— От кого хоть?

— От младшей сестрёнки. То есть первое — от неё, второе — мой ответ.

— Чё пишет?

— Примеры попросила решить из домашки.

— Сколько ей?

— Восемь с половиной.

— Решил?

— Так точно… Сбросить письмо не успел.

— То он забыл, то не успел. Она ведь ждёт, обезьяна!

— Виноват!

— А ты вообще понимаешь, что письмо-то она получит, а примеры ей уже на фиг не нужны будут? Через десять, может, дней письмо дойдёт, а домашку завтра сдавать.

— Домашку Настенька две недели назад, наверное, сдала, — грустно сказал Герц. — С нерешёнными примерами.

— Отставить сопли, боец! — строго произнёс Кузельцов. — В Красноярске морозы стоят, у детей по любому занятия отменили.

— Вряд ли морозы, товарищ сержант.

— А я тебе говорю — морозы! Спорить что ли полюбил?! В моём Омске морозы за тридцаху давят, значит, в твоём вонючем Красноярске тоже морозы. Сибирь одна.

— Всё равно не успею. На месяц же занятия не отменят.

— Короче, так. Сотовый у сестрёнки есть?

— Так точно.

— Ништяк. Павлуха, давай сюда свою SIMку, и молитесь оба, чтобы на балансе бабки были.

Кузельцов активизировал SIM-карту и, довольно усмехнувшись, произнёс:

— Слышь, Герц, на балансе пять баксов. С такими бабками можно любое домашнее задание в СМСки упаковать. И аккуратно, на пробелах не экономь. Дети в таком возрасте невнимательные, без пробелов запутаются. У самого сеструха.

— Спасибо, товарищ сержант.

— Пожалуйста. Как всё сбросишь, письма сожрёшь… Куулар!

— Я!

— Ты меня чем в шапке порадуешь?

— Землёй.

— Какой ещё землёй?

— С Родины.

— С Тувы что ли?

— Так точно.

— Где надыбал? [58]

— Зёма с соседнего бата подогнал.

— Для чего тебе земля?

— Просто.

— Иди её тогда в цветок высыпь, польза будет.

— Никак нет.

— Не понял, боец.

— Никак нет. Тува — Родина.

— Ты чё совсем дурак?

— Никак нет. Тува…

— Никак, ты оборзел, даун? — гневно перебил сержант. — Ладненько… И чё прямо готов родную землю потом и кровью окропить?

— Так точно.

— Тогда начнём прямо сейчас, — произнёс Кузельцов и хлёстко ударил Куулара по носу. — Чё встал, обезьяна?! Землю к ноздрям подставляй, чтобы ни одна капля даром не пропала…

— И подставлю, — процедил Куулар.

— Порычи мне ещё. Вам волю дай, вы завтра в карманах коней таскать начнёте и юрты с бабами.

Курсанту Попову досталось за сапоги.

— Что является лицом солдата? — спросил Кузельцов.

— Сапоги, — ответил Попов.

— Почему на них тройной слой ваксы?

— Я думал, так лучше.

— У тебя бабское лицо, Попов. Только бабы накладывают на него столько штукатурки.

— Виноват.

— Чё теперь с тобой делать? Наказать не имею права, ты же вроде как старался. Не наказать тоже нельзя.

— Я больше не буду.

— Детский сад что ли? Больше не будет он… Кто ты по гороскопу?

— Неудобно говорить.

— Олень что ли?

— Никак нет.

— Дева?

— Так точно.

Смешки в строю.

— Я ща кому-то посмеюсь! — увесисто пригрозил Кузельцов и продолжил: «Дева так дева. Я к тому о знаке зодиака спросил, что у дев сегодня сложный день. Неурядицы по службе, ухудшение самочувствия, незапланированные расходы. В общем, наказать не могу, но у дев сегодня сложный день. Вопросы к звёздам?»

— Никак нет.

— Зато у них к тебе есть. И вопросы эти в прямом смысле взяты с неба. Вопрос первый: сколько средств расходует государство на ваксу для армии? Вопрос второй: не чувствуешь подвоха в первом вопросе?

— Товарищ сержант, я понял.

— Отлично. Упор лёжа принять. Твой сложный день уже начался.

В казарму зашли взводные: лейтенант Макаров и капитан Родионов.

— Смирно! — вытянувшись, крикнул дневальный на тумбе и отдал честь с такой волнительной радостью, с какой невинная девушка отдаёт честь любимому парню, надеясь на его порядочность и заступничество.

От командиров отделений последовали приказы «направо» и «налево». Курсанты поворачивались лицом к офицерам для молчаливого приветствия. «Духи» тихо радовались приходу взводных. Лейтенант Макаров и капитан Родионов были пьяницами, обязанности исполняли через пень колоду, но молодёжь не трогали и по мере сил следили за тем, чтобы сержанты не измывались над курсантами.