Чтение онлайн

Без новых кровавых смертей Рони не чувствует прилива сил, так что в последнее время выбирается из своей могилы всего на несколько часов. Сегодня мы довольно быстро разделались с делами.

В соседнем городке намечается вечеринка с латинскими танцами; я предложил устроить там пожар — в переносном смысле, разумеется, — и забрал её из какой-то глуши. Ведь я до сих пор не сказал ей, как меня зовут, а она не призналась, где скрывается.

Она надела белый топ с узлом, открывающий грудь и живот, а вместо привычной узкой юбки — лёгкую, короткую, струящуюся. С тех пор, как она села в машину, я не могу перестать скользить взглядом по её ногам, едва заметным под тонкими чулками. Моя рука снова и снова невольно сжимает её бедро.

Её пучок сегодня ниже обычного, небрежнее, несколько прядей выбились и мягко обрамляют лицо.

Она чертовски горячая в этом расслабленном образе, и я не могу оторваться от неё. Настолько, что она велит мне следить за дорогой, иначе не возьмёт на себя ответственность за мою смерть. Хотя, конечно, виновата будет целиком и полностью она.

В итоге мы делаем техническую остановку в нашем «постоянном» отеле. Ну а что — безопасность превыше всего. Водитель обязан быть ответственным.

Я беру её за руку, едва мы выходим из машины, притягиваю к себе и целую, даже не дожидаясь лифта.

— Колетт. Колетт, — снова повторяю её имя, срываясь на шёпот, пока наши губы неразлучны.

Она смеётся.

— Ты его затрёшь.

Я обхватываю её сзади, позволяя ощутить свою эрекцию.

— Хочешь знать, что ты сотрёшь у меня? — шепчу ей в ухо, прежде чем прижаться губами к её шее.

Она вздрагивает, тихо постанывая, потому что эта коварная женщина не надела лифчик, а её соски отчётливо проступают под тканью топа, угрожая моему душевному равновесию.

Я сжимаю их сквозь ткань, и она прижимается ко мне, когда её пронзает дрожь.

Ну, сдержанность явно переоценена.

Я скольжу ладонью между её ягодиц.

— Можно? — снова шепчу ей, обводя языком мочку уха. Отчаянно. Жадно.

Она прикусывает губу и кивает.

Я приваливаюсь к стене, слегка сгибая колени, притягиваю её крепче за талию, спускаю чулки ровно настолько, чтобы позволить себе лишнее.

— Ах… Колетт… — шепчу ей в шею, погружаясь в неё, чувствуя, как её тело раскрывается навстречу, тёплое, влажное. И тут же взрываюсь, не в силах остановить рвущийся наружу жар.

Любой мог бы подумать, что со временем я научусь контролировать этот момент, но нет.

Она опять смеётся. До тех пор, пока моя рука не пробирается под её топ, не сжимает грудь, а затем не скользит вверх, чтобы обхватить её шею, пока я проникаю глубже, ощущая её ягодицы прижатыми ко мне.

Теперь смеяться перестала, да?

Я обвожу пальцами её клитор, зная, что ей это нравится.

Она начинает дрожать, и я прикусываю кожу у основания её шеи.

— Вот так, Дьяволица.

Лифт останавливается раньше нашего этажа. Двери открываются, и мои руки тут же размыкаются, приобретая невинный вид.

Входит сотрудник техобслуживания, и мы, возможно, выдавливаем из себя самые фальшивые улыбки в истории.

Мы выпрямляемся, но всё ещё остаёмся прижаты друг к другу. Я всё ещё в ней. Юбка надёжно скрывает это от посторонних глаз.

Наш попутчик, не обращая на нас внимания, утыкается в телефон.

Колетт впивается мне ногтями в руку, когда я снова, едва заметно, двигаюсь внутри неё.

Я сдерживаю смешок и, не отводя взгляда от незваного спутника, продолжаю. Ситуация меня заводит и забавляет одновременно. Хотя… скорее, заводит. Намного больше, чем забавляет.

Поэтому, когда лифт снова останавливается, я тут же хватаю её за талию, прижимаю к зеркалу и, глядя на наше отражение, позволяю себе наконец сорваться. Быстро. Грубо.

Буквально на пару секунд.

— Всё вылилось в тебя, — выдыхаю, запрокидывая голову.

Она снова смеётся.

— Новый рекорд, охотник?

Сегодня мне точно не похвастаться выносливостью.

— Ты просто слишком хороша.

И факт, что я снова чувствую её влажность, только подтверждает это… Теперь, когда угроза гангрены окончательно снята.

Но, похоже, лифт был для меня слишком волнующим аттракционом, потому что, добравшись до номера, я понимаю, что мой лучший друг решил устроить забастовку.

Я стараюсь исправить ситуацию по проверенной методике, дважды доводя её до оргазма, но мой гордый инструмент всё равно отказывается сотрудничать.

Я чувствую себя идиотом, но Колетт лишь улыбается, целует меня в губы и тянет за руку.

— Пойдём танцевать.

Ведь именно ради этого мы сюда и приехали.

Ночь не могла сложиться лучше.

Музыка — огонь, атмосфера — потрясающая, а компания — лучшая из возможных. Это социальные танцы, так что мы часто меняем партнёров, чтобы учиться и просто веселиться с разными людьми, но в конце концов всегда возвращаемся друг к другу. Ближе, чем с кем-либо, потому что мой взгляд не отрывается от её глаз.

Колетт смеётся без остановки. Я кручу её, наблюдая, как взлетает подол юбки, и думаю: в какой момент она перестала быть Дьяволицей и превратилась в Колетт? Когда её рот стал извергать смех, а не клыки? Когда я перестал носить свои серебряные кольца, забросив их в самый дальний угол ящика, чтобы иметь возможность касаться её кожи в любое время, не обжигая её?

Эти вопросы кружатся вместе с нами под мягким светом клуба, среди аккордов сальсы, бачаты, кумбии и кизомбы.

Она явно не профи и не знает всех шагов, но двигается хорошо и быстро учится. В моих руках она расслаблена, доверчива, и это делает её лёгкой для ведения — я помогаю ей выглядеть эффектно, блистать. Она надувает губы, бросает мне дерзкие взгляды, кокетливо играет волосами, как те опытные танцовщицы, за которыми наблюдала.

Она заставляет меня смеяться. Заставляет её обожать. Заставляет чувствовать, что грудь полна счастья, потому что ей явно хорошо. А если ей хорошо, то и мне тоже. Мы дурачимся, подначиваем друг друга, находим тысячу поводов, чтобы прижиматься и касаться снова и снова.

Я думаю, что рядом со мной самая красивая девушка в этом зале. И мне даже не нужно смотреть на остальных, чтобы это понять. Я просто знаю. Я счастлив. Настоящий, безусловный, здесь и сейчас. С ней.

Когда вечер подходит к концу, мы забираемся на заднее сиденье моей машины, потому что не можем перестать касаться друг друга, целоваться, смеяться, как пьяные подростки.

Мои пальцы бесконечно запутываются в её волосах, которые за вечер успели полностью растрепаться, а мой взгляд снова и снова скользит по ней, будто пытаясь выгравировать в памяти каждую её черту, дюйм за дюймом.