Чтение онлайн

«Естественная голова» Григория Орлова в сорок три года внезапно воспылала любовью к очаровательной пятнадцатилетней девочке, Екатерине Зиновьевой. Она – его двоюродная сестра. При виде такой свежей прелести старый развратник напрочь забыл императрицу. Он вновь влюблен, но на этот раз единственная цель его – понравиться. Очарованная князем, покорившим столько сердец до нее, Екатерина Зиновьева без ума от него и согласна стать его женою. Однако брак их аннулирован решением Сената, ибо гражданский и церковный закон запрещает жениться единокровным. Но Екатерина следит за ними. В ней нет ревности к прежнему любовнику. Она великодушно отменяет решение Сената. Молодоженов осыпают подарками, и они уезжают за границу в свадебное путешествие.

Несомненно, Григорий Орлов виноват в том, что переговоры в Фокшанах были прерваны. Не обижаясь слишком на своего «чрезвычайного уполномоченного», Екатерина поручает другим вести в Бухаресте переговоры о мире. Но тут турки уперлись и отказались идти на уступки. Война продолжается, и Екатерина пишет русскому послу Обрезкову, освобожденному из крепости «Семь башен» и ведущему теперь переговоры: «Если не добьемся независимости для крымских татар, свободного плавания по Черному морю, нескольких опорных пунктов между Азовским и Черным морями, значит, при всех наших победах мы ни копейки не выиграли». А тем временем Румянцев перешел Дунай и разбил турок при Шумле.

Перебравшись в Царское Село, Екатерина дает указания о новом наборе рекрутов, занимается финансированием военных операций, изучает строительство домов инвалидов, основывает ссудный и сберегательный банки для вдов и сирот войны, рассматривает доклады губернаторов, а для своего удовольствия наблюдает за преобразованием дворца и парка. «Сейчас я без ума от английских парков с их кривыми линиями, пологими скатами, прудами наподобие озер, с архипелагами островов, мне опротивели прямые линии и параллельные аллеи, – пишет она Вольтеру. – Терпеть не могу фонтаны, заставляющие воду течь в неестественном направлении; статуи переселились в галереи, вестибюли и т. п. Одним словом, англомания царит в моей страсти. Среди этих вот занятий я спокойно жду, когда наступит мир».

Есть еще одно «занятие», о котором она не упоминает в письме, но которое часто отвлекает ее ум: подготовка разумного будущего для своего сына, чей угрюмый и неуравновешенный характер со временем все ухудшается. На чем сосредоточить его внимание, как уравновесить нрав цесаревича Павла, которому уже идет девятнадцатый год? Никита Панин советует женить его на здоровой и красивой девушке. Только союз с достойной персоной позволит, считает он, остепенить отсталого ребенка. Да и Ее величество получит внука, которого сможет воспитать по своему усмотрению. Идея нравится Екатерине. Но кого попросить подыскать идеальную невесту? Конечно же, Фридриха II! Не он ли проявил когда-то отличный вкус, разыскав для Петра Екатерину? Он и для Павла подыщет новую Екатерину. С разрывом в каких-нибудь тридцать лет. Узнав, с какой просьбой к нему хотят обратиться, великий «сват» Фридрих II тотчас думает об одной из дочек герцога Гессен-Дармштадтского. Таким образом, полагает он, ему удастся укрепить связи России с конфедерацией германских земель. Две старшие дочери герцога уже замужем, а три младшие, Вильгельмина, Амалия и Луиза, еще свободны. Сам он не может решить, которая из трех более достойна стать супругой будущего императора России, и потому Фридрих II предлагает их всех «на выбор». И вот Екатерина приглашает в гости матушку и трех кандидаток. Отца, как и в случае с ней самой, в гости не пригласили. Лишняя помеха в переговорах о замужестве, ведь такие папаши пропитаны протестантским духом и дрожат над судьбой своих деток! Девиц срочно натаскивают во французском языке, учат танцам и глубоким реверансам, пополняют их туалеты. Первый этап – Берлин, где, как это было и с малышкой Фикхен, король Пруссии осматривает «товар». Он остается доволен и дарит семейству 10 000 талеров на мелкие расходы. Екатерина прислала за участницами «конкурса» четыре корабля. Первым командует лучший друг Павла, юный Андрей Разумовский, сын Кирилла Разумовского. На борт его фрегата и взошли барышни с мамашей. Капитана сразили с первого взгляда прелестные пассажирки, плывущие навстречу царственному жениху. Особенно приглянулась ему Вильгельмина. И хотя у нее больше шансов из всех троих стать царицей, она неравнодушна к почестям, оказываемым ей капитаном. Погода чудесная. Плавание спокойное. Каюты в роскошном убранстве. А в конце этого волшебного путешествия по волнам, под солнцем и соленым ветром, их ждет императрица всея Руси. Принимая трех девиц, по очереди целующих ей руку, Екатерина мысленно переносится в февральский день 1744 года, когда она впервые отвесила реверанс императрице Елизавете. Теперь она достигла такой славы и могущества, что уже не имеет права умиляться над воспоминаниями о далеких девичьих переживаниях. Успех исключает сожаления о прошлом. Она благожелательно принимает немного испуганных участниц смотрин и старается их успокоить.

Через два дня после прибытия принцесс великий князь сделал свой выбор. Избрана Вильгельмина, старшая из трех. Она красива, весела, темпераментна. И к тому же так нравится Андрею Разумовскому! Когда Павел с ней, он расслабляется и смеется без причины. А что думает Вильгельмина об этом курносом дурачке, который скоро станет ее мужем? Екатерина догадывается о разочаровании девушки при виде Павла, ей вспоминается ее собственное разочарование при виде Петра. Та же история повторяется в том же месте, но с другими действующими лицами. Герцогиня, описывая чувства дочери, многозначительно оговаривается: «То, что наследник престола избрал именно ее, по-видимому, ей не противно». И только. Обручение празднуют пышно. Теперь Вильгельмина – великая княжна. Как когда-то Фикхен, она должна сменить веру и имя. Нарекают ее Натальей. Мать умоляет ее никогда не идти наперекор намерениям царицы. Для нее Екатерина – человек несравненного величия, «историческое явление». Слушая, как она восхваляет Ее величество, Павел ухмыляется.

Императрица, со своей стороны, оказывает глубокое уважение герцогине Гессен-Дармштадтской. От этой энергичной и разумной женщины веет духом ее родной стороны. Они подолгу беседуют по-немецки. У Екатерины – акцент штеттинского простонародья. Она по-немецки рассказывает своей гостье о России, а та слушает, разинув рот. Подобно степям, где горизонт сливается с небом, русская душа безгранична, она то спокойно-сонная, то вздымается под порывами бурного вихря. Народ пронизан религиозными чувствами, но порою верх одерживают животные инстинкты. Те же люди, что падают ниц перед иконой, способны растерзать митрополита или зарезать помещика. И в добром и в злом русский человек из крайности впадает в крайность. Так говорит Екатерина, но в критике ее сквозит горячая любовь. Она гордится не только тем, что правит этой великой страной, но и тем, что сама стала русской. Она хочет, чтобы иностранцы любовались чудесными красотами столицы. Президент Мозер, барон Гримм и старший сын герцогини Людовик прибыли по случаю женитьбы, и Екатерине хочется лично показать им новые поступления в Эрмитаже, «висячие сады» Зимнего дворца, Институт благородных девиц, где рой молчаливо восхищенных барышень в одинаковых платьях тотчас окружает Ее величество, Воспитательный дом для подкидышей, а среди них – маленький турок, брошенный родителями в разгромленной деревне, сиротка-черкес, русский младенец, найденный полураздетым в снегу. У нее – страстная тяга к детям, какой не было в молодом возрасте. Все еще влюбленная и пылкая, она мечтает стать бабушкой. С нежностью смотрит Екатерина на гибкую талию будущей невестки и надеется скоро увидеть ее не такой тонкой. Немецкие гости очарованы добротой, вкусом и образованностью хозяйки-императрицы. Вот уже без малого десять лет Екатерина – подписчица на «Литературную переписку» Гримма, он превозносит ее, но остаться в России на постоянное жительство не желает. Уверяет, что в Париже он будет полезнее для «культа Екатерины», чем в Петербурге. На самом же деле он опасается интриг придворных, чье благородство и богатство он лицемерно расхваливает.

В Царском Селе бесконечные празднества, балы, банкеты, пикники. Празднуют одновременно победы над турками и счастливое обручение. У герцогини здоровье слабое, и она с трудом переносит излишества непрерывных пиров. У нее непорядки с желудком, ее то лихорадит, то бросает в жар. Врач, прикрепленный к ней Фридрихом II, всегда у ее изголовья. Екатерина с юмором относится к беспокойствам новой подруги. Сама-то она никогда не обращала внимания на свои болячки. Пошаливает желудок? Поголодай. Простудилась? Срочно созывай на бал сотни людей, там, в толпе, пропотеешь, болезнь и выйдет. В жаркий день предлагает она герцогине искупаться в пруду вместе с ней и ее фрейлинами. На купальщицах – бумазейные сорочки, на плечах – пелерины, шея и голова прикрыты белыми шарфами. Погрузившись до подбородка, они весело бултыхаются и брызгаются со смехом. Поистине у императрицы и ее прислуги железное здоровье, думает герцогиня. Сама она не выдержит такого испытания, ведь она боится даже теплой воды… Все же она уступает уговорам и после минутного замирания сердца приходит в восторг от этой новой выдумки русских.

С приближением дня свадьбы возникает проблема, удивительно напоминающая Екатерине ее первые шаги при дворе. Как и ее отец, отец Вильгельмины, то бишь Натальи, против смены веры дочерью. Как в свое время Елизавета, православная Екатерина настаивает на этом. Начинаются переговоры. Аргументы жены подействовали на герцога, и он скрепя сердце уступает. Но на церемонии присутствовать не будет.

29 сентября – 10 октября 1773 года празднуется свадьба со всем блеском, какой только возможен. Павел ликует. Мечтая о грядущих светлых днях, Наталья находит утешение от первых девичьих разочарований. Екатерина следит за четой со смешанным чувством надежды и тревоги. Опять существует «старый двор», центром которого стала она, и «молодой двор», где царят веселье и непосредственность, где центр – великая княжна. Сегодняшний день подобен вчерашнему. И даже порой передразнивает его. Екатерина слегка грустит. Герцогиня собирается уезжать со своими двумя дочками. Сын ее, Людовик, поступит на службу в России в чине бригадного генерала. Ему не терпится принять участие в весенней кампании против турок. На Санкт-Петербург падает первый снег.

Герцогиня Гессен-Дармштадтская, ее дочери и свита, а также Гримм еще в Петербурге, а уже приходит весть о прибытии еще одного выдающегося гостя, пополнившего круг блистательных умов, окружающих Екатерину, – Дени Дидро. После долгих колебаний шестидесятилетний философ, домосед и мерзляк, никогда не выезжавший далее дома мадам д'Эпине в Монморанси, решился наконец поехать в далекую Россию. Он хочет поблагодарить свою благодетельницу и поговорить с ней о финансировании еще одного проекта: новой «Энциклопедии». Это своего рода изложение всех философских идей, как бы дополнение к уже созданному описанию вещей, гигантский философский словарь, охватывающий всю историю человеческого мышления от сотворения мира. Этот поистине смелый замысел пугает его меньше, чем перспектива пересечь пол-Европы, чтобы добраться до страны снегов и насилия, где царит его любимая императрица. Страдая резями в желудке, он опасается русской кухни. Почти так же боится сквозняков. И все же в мае 1773 года пускается в путь. Измученный дорогою, кашляя и харкая, он кое-как добрался до Гааги и остановился там на три месяца, чтобы передохнуть у князя Голицына. Приближается осень, и, несмотря на «колики», он отправляется в Петербург, в сопровождении графа Нарышкина. Забившись в глубь кареты, он надеется добраться до цели прежде, чем наступит зима. Но коляска въезжает в столицу России, когда на город падает снег. Дидро так напуган, что хочет ехать прямо к Фальконе, чтобы хоть у него вдохнуть воздух Франции. А Фальконе встречает его весьма холодно. У него не нашлось комнаты, чтобы приютить земляка, он весь в заботах о своих делах, так что ему не до чужих проблем. Не принятый негостеприимным скульптором, Дидро соглашается воспользоваться гостеприимством Нарышкина. Утром он просыпается от колокольного звона и грохота артиллерийского салюта: празднуют женитьбу великого князя Павла и принцессы Вильгельмины, ставшей Натальей. Две недели длятся празднества после церемонии бракосочетания. Дидро безучастен к этой веселой суматохе, он едет с визитом к императрице. Его черная одежда скандально контрастирует с яркими нарядами придворных. Екатерина принимает его с почтением и взволнованной радостью. Он покорен простотой государыни. Она принимает его каждый день в своем рабочем кабинете, где они «беседуют часок». Этот «часок» порою длится до обеда. Полностью раскрепощенный, Дидро болтает, взвизгивая, жестикулирует, а императрица хохочет от его фамильярной пылкости. Как пишет Гримм, «он берет ее за руки, трясет их, стучит кулаком по столу, как будто он в синагоге на улице Руаяль». [95] А Екатерина в письме г-же Жофрен пишет, что она всегда старается сесть так, чтобы между нею и собеседником оказывался стол, иначе после бесед с ним у нее оставались «синяки на ногах».

В пылу спора он может сорвать с головы парик и швырнуть его на пол. Царица поднимает его и возвращает хозяину со снисходительной улыбкой. Он кричит «Спасибо», сует пучок волос в карман и продолжает горячую речь. Прежде всего он хочет изложить свою точку зрения на воспитание цесаревича Павла. Пройдя своего рода стажировку государственной службы в разных учреждениях, юноша должен объехать всю Россию в сопровождении геологов, юристов, экономистов, чтобы лучше познать свою страну. Затем он посетит Германию, Англию, Италию и Францию.

Если бы Дидро ограничился этими мудрыми пожеланиями, Екатерина была бы в восторге. Но он считает себя советником не только в воспитании. Он хочет учить императрицу, как лучше править народом. Ведь он – проповедник либеральной философии, не так ли? Войдя в роль, он предлагает Ее величеству ответить на вопросник из 88 пунктов, где спрашивается о количестве дегтя, поставляемого каждой губернией, об организации обучения ветеринаров, о количестве евреев, проживающих в империи, об отношениях между «хозяевами и рабами». Екатерина обиженно говорит, что в России нет «рабов», а есть крестьяне, закрепленные за землей. Она уверяет, что крепостные духом своим независимы, хотя телом и испытывают принуждение. Странный эвфемизм! Неужели она думает, что, делая дар фавориту в виде тысячи мужиков, она превращает их в свободных людей? Дидро ей возражает, называет ее «милая моя», цитирует греков и римлян, торопит произвести государственные реформы, пока не поздно. Притом он соглашается, что бывают «добрые деспоты», но «если один за другим придут к власти два-три добрых деспота, народ забудет о важности оппозиции и свободного волеизъявления». Она пожимает плечами. Ее милый философ явно лишен всякого представления о русской реальности. «Дорогой господин Дидро, – говорит она ему, – я с огромным удовольствием выслушала все, что подсказывал вам ваш блестящий ум; но с вашими великими принципами, которые мне очень понятны, можно написать прекрасные книги и натворить дурных дел. В ваших планах реформ вы забываете разницу в наших положениях: вы работаете над бумагой, которая все стерпит, она такая гладкая, гибкая, не оказывает никакого сопротивления вашему воображению, а я, бедная императрица, должна работать над шкурой человеческой, а она очень и очень способна чувствовать и возмущаться». А он все продолжает давать советы, нужные и ненужные: об учебных программах в школах, о выборе пьес для исполнения учениками и даже о внешней политике правительства. Когда Дюран де Дистроф попросил его повлиять на императрицу, чтобы заставить ее заключить мир с Турцией и пойти на сближение с Францией, она прямо заявила дипломату, что находит Дидро слишком старым и слишком младенцем для роли посредника, «ему можно дать, с одной стороны, сто лет, а с другой – десять». А когда Дидро начал декламировать против придворных, чья лесть достойна худших пыток ада, она прерывает его неожиданным вопросом: «Не можете ли вы сказать, что говорят в Париже о смерти моего мужа?» Растерявшись, Дидро пытается сменить тему разговора, но она вновь его прерывает: «Мне кажется, вы вступили на путь если не ада, то уж чистилища наверняка».