Чтение онлайн

— Меня очень беспокоило, что вы постоянно позволяли ему захватить контроль над ситуацией. Во всяком случае, сегодня у вас с ним наверняка последняя встреча, так что надеюсь, что вы успешно подведете черту, — сказал он.

Должно быть, все это и впрямь было для него немалым поводом для волнений. Эти беседы вполне могли стать причиной обсуждений на тему, с какой это стати отдельным заключенным создаются особые условия содержания, позволяющие им по собственной прихоти принимать посетителей; и, что более важно, зная, что в результате этих бесед душевное состояние Ли Бёндо становится нестабильным, начальник охраны не мог расслабиться ни на минуту. Недавнее самоубийство одного из заключенных, всколыхнувшее тюрьму, лишь добавило масла в огонь. Если эта серия бесед благополучно и без всяких происшествий завершится, он сможет наконец-то вздохнуть с облегчением.

Зайдя в знакомую уже комнату, Сонгён сразу положила на стол перед местом Ли Бёндо спелое яблоко. Это она выбирала более тщательно, словно заранее знала, что эта их встреча окажется последней.

Едва Сонгён успела сесть за стол, готовая к предстоящей беседе, как дверь открылась и вошел Ли Бёндо. Встав, она дождалась, пока он усядется. Наконец их глаза встретились над столом. С момента их первой встречи прошла уже целая неделя.

Изучив его лицо, Сонгён удивилась.

Уверенное — даже самодовольное — выражение его глаз, к которому она успела привыкнуть еще со времени их первой встречи, бесследно исчезло; вид у него был заполошенно-взвинченный, словно за ним гнались. Начальник охраны отнюдь не преувеличивал. Сонгён почувствовала, что их последняя встреча вызвала в Ли Бёндо глубокие перемены.

Он упорно опускал взгляд в стол, не способный посмотреть ей прямо в лицо. Постоянно делал странные телодвижения, встряхивая и мотая головой, словно перед лицом у него летали мухи, наклонял ее набок и закрывал уши руками.

— В чем дело? С вами все хорошо? — забеспокоилась Сонгён, но Бёндо никак не отреагировал.

Она какое-то время внимательно рассматривала его, а потом начала задавать вопросы, которые заранее выписала себе в блокнот — чисто деловым тоном, чтобы скрыть тот факт, что внутри у нее все так и трепещет.

— Владельцев многих вещей, найденных в вашем доме во время обыска, разыскать так и не удалось. Как эти вещи к вам попали?

Он ничего не ответил.

— Были ли и другие жертвы, как предполагает следствие?

И опять нет ответа.

— Господин Ли! — повысила голос Сонгён, поскольку он продолжал упорно молчать. Наконец Ли Бёндо поднял взгляд. — Были ли другие жертвы? — повторила она.

Он немного подумал, потом кивнул.

— Что вы с ними сделали?

Вместо ответа Ли Бёндо улыбнулся. Улыбнулся, словно наслаждаясь своим маленьким секретом. Судя по всему, он нисколько не собирался так вот запросто открыть рот и все выложить. Сонгён подумала, что ей вряд ли удастся оправдать надежды оперативников из райотдела Канбук. Выждала еще немного, но у него, очевидно, разболелась голова, поскольку он поморщился и потер виски.

В конце концов Сонгён решила оставить тему убийств и вернуться к тому, на чем они остановились в прошлый раз. Поскольку это была их последняя встреча, лучше было сосредоточиться на нем самом.

— Не расскажете мне поподробней про ту «меховую» мать, о которой вы говорили в прошлый раз? — попросила она.

Ли Бёндо уставился на нее, склонив голову набок.

— У вас ведь была еще одна мать — не такая, как та, что обижала вас? — не отставала она.

— Это… — начал он, похоже, все-таки проявляя желание говорить об этой своей второй матери, в отличие от убийств, о которых предпочитал помалкивать. — Это наверняка не более чем сон. Сон настолько чудесный… что от этого все гораздо страшней.

Тревога в его глазах сменилась тоской. Тон его тоже изменился. Он бродил по просторам собственного воображения? Или вспоминал какие-то далекие дни?

Сонгён очень хотелось выяснить, была ли эта его «меховая» обезьянья мать кем-то существовавшим в действительности.

— А она… была похожа на меня? — осторожно спросила она.

Взгляд Ли Бёндо утвердился на ее лице. Покопавшись в памяти, он заговорил:

— Может, и да… это было так давно, что я не могу доверять собственной памяти. Хотя, наверное, это просто мое воображение так приукрасило мои воспоминания, — произнес он.

Хорошие воспоминания имеют свойство искажаться в лучшую сторону — как раз потому, что они хорошие, и со временем приобретают все более розовый оттенок. Как и воспоминания о первой любви, эта мать в его памяти тоже могла оказаться изрядно приукрашенной.

Лицо Ли Бёндо смягчилось, пока он предавался воспоминаниям, но вдруг напряглось, и он надтреснутым голосом проговорил:

— Это был мой единственный шанс… Единственный шанс… а я все испортил!

По какой-то причине он злился на самого себя.

— В чем был этот шанс, господин Ли? — попробовала уточнить Сонгён.

— Я… Я его упустил. Все испортил. Я, и только я, — практически прошептал он, повесив голову. Но тут же поднял на Сонгён горящие глаза и с надеждой в голосе спросил: — Вы дадите мне еще один шанс? Дадите?

Сонгён не поняла, о чем он говорит, но, тронутая отчаянием в его глазах, молча кивнула. Его лицо, только что перекошенное от гнева, разгладилось, и Ли Бёндо облегченно выдохнул.

Невольное согласие Сонгён явно даровало ему душевный покой.

— Вам когда-нибудь доводилось убивать кошек? — вдруг неожиданно для себя спросила Сонгён.

Она не планировала задавать такой вопрос. Помнила, конечно, про любимую кошку его матери и про то, как он ее к этой кошке ревновал; просто его история перемешалась у нее в голове с тем, как Хаён с другими детьми обидели кошку, и вопрос вырвался просто помимо воли.

На миг он изумленно уставился на нее, а потом принялся хихикать.

— Ну что, догадались наконец? Все женщины — как кошки. Убегают, едва к ним потянешься… и появляются опять, когда ты думаешь, что они удрали с концами. Все женщины, которых я убивал… были такими. Ластились ко мне, а потом расцарапывали меня в кровь и тут же сматывались. Вот почему я пел им ту песенку. Некоторые даже подпевали, не зная, что она означает, — проговорил Ли Бёндо, продолжая отрывисто хихикать. Он едва мог сосредоточиться на том, что говорила Сонгён, постоянно погружаясь в свои собственные мысли.

То, о чем он рассказывал, много чего пробудило у нее в голове. История про тот день, когда он убил свою мать, и история про женщин, которых он убивал, полностью согласовались между собой. Похоже, что ему хотелось убить этих женщин, потому что он видел в них свою мать. Насколько Сонгён было известно, этих женщин не объединяли какие-то общие физические черты. Не напоминали ли они ему ее в психологическом, эмоциональном смысле?

Ли Бёндо все время тревожно озирался по сторонам, не способный спокойно усидеть на месте; под конец поднялся, заявив, что устал. Когда охранник выводил его за дверь, Сонгён не стала сообщать ему, что это была их последняя встреча.

Даже если она придет к нему опять, он вряд ли расскажет, кем были его остальные жертвы, совершил ли он еще какие-то убийства. Сонгён не понимала, почему он хранит молчание относительно других жертв, но Ли Бёндо явно хотелось похоронить эту тайну навек. И хотя выкопать ее из могилы ей было не под силу, на этот раз она очень многое про него узнала. Всего этого более чем хватит, чтобы директор Хан остался доволен отчетом.

Со смешанными чувствами Сонгён оглядела импровизированную переговорную. В самый первый день она здесь едва не задыхалась, чувствовала себя скованной и зажатой. Однако со временем, с каждой новой встречей, понемногу сознавала, что ограниченное пространство помогает ей сосредоточиться.