Чтение онлайн

– Это крупный и известный жилой комплекс. Территория круглосуточно охраняемая?

– Да, естественно.

– Хорошо.

Я довёз их до «Виллы Висенте», дал волшебнице Кристине свою визитку, и мы попрощались. Я на всякий случай наблюдал, как они заходят на территорию; Кристина уже открыла ворота, когда Зоя вдруг вырвала у матери руку, подбежала ко мне и горячо прошептала в окно машины, сверкая глазами:

– Дяденька… я не вру, честно… пожалуйста… спаси нас!

– Дочка?! Почему не сын?! Дрянь! Чтоб вы сдохли обе! – кулёк с младенцем летит через комнату к стене; я, словно это не я, подпрыгиваю, будто пантера, изгибаюсь в нечеловеческой позе, чтобы защитить малыша: что только не делает с нами, женщинами, материнский инстинкт! Перехватываю Зоеньку за долю секунды до того, как хрупкая головка новорождённой ударяется о стену.

Просыпаюсь в холодном поту. С криками. Зажимаю себе рот руками. Лишь бы не разбудить Зою, не напугать её. Сегодня эти неизвестные уроды и без того заставили её немало пережить.

Это был просто сон… кошмар… Слава Богу.

Нет. Не просто кошмар. Мне приснилось то, что случилось, когда мы с Зоей приехали из родильного дома… муж нас не встретил. Он мечтал о сыне, до последнего не верил результатам УЗИ. Но когда узнал, что родилась девочка и хода назад нет, - отказался встречать.

Я была молодая, глупая… всего двадцать три года. Сразу после института выскочила замуж по безумной, как мне казалось, любви. Тотчас забеременела, родила. Толком и поработать по специальности не успела – а, восстановив против себя весь коллектив, ушла в декрет, едва только устроилась в бухгалтерию одной солидной фирмы. Ну, ничего, была уверена – ещё наверстаю, всё успею! Самое главное сейчас – семья, ребёнок.

А ведь меня предупреждали. Предупреждали обе его предыдущие жены… что Василий меня бросит, потому что он – банальный ловелас. Одержимый целым рядом идей-фикс и странных фантазий. И одна из них – родить сына. Но от предыдущих браков у него родились девочки… и он ушёл за своей мечтой от обеих жён.

И всё-таки – молодость, глупость… Мне казалось, ещё можно изменить человека, заставить его переориентироваться, научить любить ребёнка; я до последнего не могла поверить, что всё то, о чём меня предупреждали его предыдущие жёны – оно реально! Не из зависти, не из ревности – нет, из женской солидарности и сочувствия ко мне, дуре, они предупредили меня. А я – не послушала. И теперь пыталась доказать всем и в первую очередь себе, что у меня всё-таки возможно по-другому.

Я решила самоотверженно сохранять семью ради дочери. Которую отец на седьмой день её жизни чуть не сделал тяжёлым инвалидом, со всей силы швырнув в стену через комнату, стоило мне робко предложить подержать малышку на руках - в надежде, что в нём проснётся отцовский инстинкт.

А вместо этого лишь пробудила в нём зверя.

Дура?

Безусловно.

Чем я думала?

Полагаю, тем, что на тот момент у меня, к сожалению, оказалось развито в недостаточной степени, - то есть, зачатками мозгов.

Но я всё ещё любила Василия, была очарована его красотой, оригинальностью, непохожестью на других, – и оправдывала: он просто на стрессе; в самом деле, каждый имеет право на мечту и на сильное разочарование, когда мечта не сбывается… А Василий – мечтал о сыне. И вот так бурно отреагировал. Чересчур эмоционально. Перегнул. Потерял контроль над собой. Ну, что ж поделаешь. С каждым может случиться. Это ведь только один раз было. Можно простить. Надо учиться быть понимающей супругой, нужно уметь прощать, обладая пресловутой женской мудростью... Он ведь и сам потом устыдился. Пришёл с покаянным видом к нам в детскую, поглядел на спящую Зою и выдал:

– Знаешь, может, зря я так психанул… может, и хорошо, что она девочка. Девочки чувствительнее. Восприимчивее мальчиков. Но ей предстоит оправдать моё высокое доверие. Раз уж родилась девчонкой – я ожидаю, что она компенсирует, закроет эту свою оплошность чем-нибудь… необычным.

Далее Василий пояснил, что ожидает от девочки каких-то фантастических качеств, необычных свойств; и я, дура, каждый раз поддерживала его, когда он искал в Зое «чудесные» способности – и находил их.

– Вот! – торжествующе восклицал он, увидев, как дочка рыдает, в страхе глядя на незнакомого ей мужчину, который в зимней шапке вошёл к нам в квартиру. – Она плачет потому, что увидела ауру убитого животного, из шкуры которого сделана меховая шапка.

Любому ясно, что Зоя ревела из страха перед огромным незнакомцем, нагнувшимся, чтобы посюсюкать с ней; однако я поддержала бредовую идею мужа – да, конечно, дочка видит призрак животного, и вообще способна видеть призраков…

Как я могла согласиться – и на это, и на многое другое?

Когда Зое исполнился год, Василию как программисту предложили выгодную релокацию по работе, и мы переехали в Огайо; я целиком и полностью зависела от мужа. Ни стажа, ни перспектив, ничего, кроме декрета, - и мне оставалось лишь поддакивать ему во всём, если я не хотела остаться на улице вместе с «обычной» дочерью.

С горя я вспомнила бабушкины уроки выпечки – и начала печь, чтобы хоть чем-нибудь себя занять. В память об уже ушедшей бабуле я прихватила в Штаты её записную книжку с рецептами; и вот теперь сначала выпекала всё, как делала она, потом – стала робко экспериментировать; затем – всё смелее. Василию я благодарна за одно: видимо, одержимый жаждой наживы – на первых порах он и сам не так-то много получал на новом месте – он предложил мне не «сидеть у него на шее, дармоедке эдакой, вместе со своим спиногрызом», а попробовать продавать мою выпечку. Я согласилась, просто чтобы не злить его; но знакомые пришли в бурный восторг, начали меня рекламировать – и я сама не заметила, как стала печь уже на заказ, а затем даже сумела укрыть от всё более сходящего с ума мужа часть доходов.

Наконец мне удалось накопить достаточно для старта независимой жизни – и я с чистой совестью подала на развод и уехала с дочкой в Лос-Анджелес. Василий не особенно убивался: чтобы ему было легче нас отпустить, я сказала, что просто подыгрывала ему, и никакими сверхъестественными способностями дочь не обладает. С этой минуты он утратил к Зое всякий интерес.

В Лос-Анджелесе, этом городе дерзновенных идей и рисковых предпринимателей, где открыть своё дело – самое естественное, что можно себе представить, меня подержала институтская приятельница, которая жила здесь, выйдя замуж за американца; и у меня получилось. Бабушка была бы в восторге. Она единственная всегда в меня верила.

Да, с личной жизнью мне не повезло. Хотя мама всегда говорила, что так не бывает; если не ладится личная жизнь – значит, не с ней не повезло, а с мозгами.

А бабушка говорила, что женщина не должна уметь готовить. И вообще ничего никому не должна. Кроме одного – уметь печь. Мол, стоит только освоить мастерство выпечки во всём многообразии, как оно разом решит все проблемы: и руки заняты творчеством, и замуж выйдешь, муж будет тебя обожать, дети – счастливы, из-за стола не выгонишь; и сама – заласкана, любима, да ещё и зарабатывать этим можно.