Чтение онлайн

– Вот почему, Элли, гляди, - уголком рта обращается ко мне Вонка. – Только посмотри, что она сделала с леденцовым деревом. Оно измучено, истерзано, изуродовано!… прямо как твоя сегодняшняя обувь – не обижайся. И как вообще можно любить детей? Они же варварские дикари! Дикарские варвары! Брр! – он раздраженно передергивает плечами.

Я начинаю метаться, как малек в рыбацком сачке, не зная, что мне отстаивать: то ли чистоту детских душ и помыслов – что заведомо бесполезно – то ли чистоту собственных сапог, которые, на мой взгляд, выглядят вполне опрятно. И в итоге спрашиваю совершенно иное:

– Что за свод законов? И потом, как ты ее накажешь, она же несовершеннолетняя?

– О-о, Элизабет, ты столького не знаешь, - чуть ли не мурчит Вонка, улыбаясь, как довольный кот. Его гнев заканчивается так же внезапно, как начинается.

– Вот именно, - соглашаюсь, добавляя в слова как можно больше сарказма. – Я столького не знаю.

Нарочно или нет, но Вонка иронии не замечает и согласно кивает головой:

– А я всегда говорил, девочка моя, что тебе не хватает эрудированности! Нужно расширять кругозор. Бери пример с меня: я ежедневно борюсь с собственным невежеством!.. Ты говоришь, она несовершеннолетняя, - вдруг снова серьезнеет он.

– Да, конечно, да ей не больше семи! Так что с наказанием точно ничего не выйдет.

– С каким наказанием? – вскидывает бровь Вонка. Ни с того ни с сего он становится мрачнее тучи.

– Ну котлы же!

– Котлы? Элли, все-таки в последнее время ты очень странная. Скажи мне, - он хитро прищуривается, - разве в таком возрасте дети не должны быть прикреплены к родителям?

– Ну-у, они явно не имеют права жить отдельно, - недоуменно соглашаюсь я. – К чему ты клонишь?

– Ага! – Вонка вскидывает вверх указательный палец. – Недаром я несколько лет изучал психологию преступников! Я раскусил тебя! Ты совсем как орех! Как миндаль в сахаре!

– Ты изучал психологию преступников?
– шокировано спрашиваю я, и мой вопрос звучит синхронно с его: «Ты попалась на горяченьком!»

Следующие реплики мы снова произносим хором:

– Да, я же говорил, что у меня широкий кругозор!

– Горяченьком?!

Вонка переплетает пальцы вокруг моего предплечья, притягивает к себе и начинает быстро тараторить серьезным обвиняющим шепотом, прожигая меня насквозь проницательным взглядом:

– Да, Элли, да, я чувствовал, что такое может случиться. Сначала люди хандрят, а потом похищают чужих детей. Так всегда бывает. Ничего не отрицай! – он быстро подносит к моим губам указательный палец.
– Я как в воду глядел. К твоему сведению, ты в большой опасности. Если правда всплывет наружу – а рано или поздно это случится – тебе придется, знаешь как это называют, «мотать срок в тюремной камере», а там ужасно скучно и плохо кормят. Это я тебе точно говорю. Но можешь не волноваться, пока я один в курсе дела, ты в безопасности: можешь доверять мне, я не выдам тебя, даже если они признают меня твоим сообщником… Хотя… если вдруг они признают, ты же будешь это отрицать, правда? Я бы не советовал тебе сознаваться. У меня есть пастила забвенья, мы можем накормить ею это… это существо… Эй! Эй! Девочка! Уйди оттуда! Это очень-очень опасно, - снова отвлекается он, резко распрямляясь.

Я смотрю по направлению его взгляда, и, ни минуты не раздумывая, кидаюсь вперед.

– Элли, и ты туда же? – разочарованно кричит мне вдогонку Вонка.

========== Часть 6 ==========

Но я знаю, что делаю.

Шарлотта, ловко вскарабкавшись вверх по лилово-малиновому склону вулкана, крепко держится руками за кайму кратера и, низко нагибаясь, зачарованно глядит прямо во враждебное шипучее чрево. Тем временем в напряженном воздухе уже слышится подозрительный рокот. Я нервно сглатываю слюну.

– Чарли, слезь, пожалуйста! Ты слышишь меня? Сейчас рванет! Слезай оттуда! – сложив ладони рупором, зову ее я. Зову громко, но она делает вид, что не слышит.

– Чарли! Чарли! – я машу снизу руками, пытаясь привлечь ее внимание. – Он сейчас взорвется! А ну быстро вниз!

Вилли подходит сзади и становится рядом.

– Интересно, - с невинным любопытством спрашивает он, - девочке удастся удержаться, или шипучка ее все-таки смоет? Ты на что ставишь?

– Ни на что! Господи, – я хватаюсь за голову, - как ее оттуда стащить?

– Я думаю, Он тебе не ответит, Элизабет, - после секундной паузы, говорит Вонка, задумчиво потерев подбородок.

Тяжело вздохнув, я бросаю сумку на мятный луг и быстро подхожу вплотную к вулкану. Рокот усиливается.

– Я бы не советовал тебе… - осторожно начинает Вилли, но я его не слушаю.

Сам вулкан в плане размеров не превышает среднестатистический гараж, поэтому подошвы кроссовок Чарли приходятся вровень с моим лбом, но конструкция этого сооружения такова, что вскарабкаться наверх легко – а спуститься невозможно, и я понимаю это сразу, как только подхожу. Так вот в чем все дело!

– Сейчас спущусь, - наигранно лениво говорит мне Чарли, но я вижу, что вид у нее более чем встревоженный. Что ж за характер такой: она скорее в лепешку расшибется, чем попросит о помощи. Так же нельзя!

– Нет, не спустишься. Давай я тебя сниму, - уверенно говорю я, и девочка не может скрыть облегченный вздох. Она доверчиво протягивает мне сверху руки, и у меня сжимается сердце: я слишком мала ростом, мне ни за что ее не снять.

Беспомощно оборачиваюсь к Вонке и развожу руками:

– Не могу. Давай ты.

– Что-что, Элли? Я тебя не расслышал: здесь стало так шумно, - он подходит на два шага ближе.

– Ты не мог бы снять Шарлотту оттуда? У меня не выйдет: роста не хватает.

Поведя головой, Вонка чуть приподнимает вверх одну бровь.

Как настоящий аристократ, он способен опустить человека, не произнося при этом ни единого слова. Мне становится неловко, как будто я попросила его о чем-то постыдном, но резко усилившийся звук из глубин картера заставляет забыть о собственных чувствах.

– Ну, пожалуйста! – сложив руки в умоляющем жесте, прошу я.

– Кажется, помимо зрительных, у меня начались слуховые галлюцинации, - сухо говорит Вонка. – Ты действительно хочешь, чтобы я…? – четко выговаривая слова, произносит он, закончив реплику неуместным смешком, словно игла граммофона вдруг попадает в царапину на пластинке.

– Я очень тебя прошу! Ты же видишь, вот-вот случится новое извержение, Шарлотта может упасть и пораниться или, не дай Бог, шею сломает!

– Элли-Элли-Элли-Элли, - поцокав языком, качает головой Вонка и, ласково улыбнувшись, треплет меня по щеке. – Милая, ты, правда, думаешь, что мне не все равно, что случится с этой девочкой? – говорит он своим самым приторно-сладким голосом.

Потом, крепко сжимая в пальцах мой подбородок, довольно грубо задирает его вверх, и всякая тень улыбки исчезает с его лица:

– Так вот, если ты еще не поняла, - холодно чеканит он, - я совершенно не в восторге от того, что моя жена ворует чужих детей, а потом, видимо, посчитав, что она имеет на это право, приводит маленького монстра на МОЮ фабрику. Впредь, любимая, - его голос прямо сочится ядом, - постарайся, чтобы подобной ситуации больше не возникало.

Он так язвителен и черств, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Я отворачиваюсь и быстро вытираю влажные глаза руками, боясь, как бы это не разозлило его еще больше. Нет более эффективного способа вывести его из себя, чем дать ему увидеть меня плачущей.