Чтение онлайн

Я провела половину ночи, пытаясь понять, не было ли в моём отказе какой-то более глубокой причины. Конечно, вечный страх, что я недостаточно хороша, сидел у меня на плече в темноте, саботируя меня, как всегда. Но больше всего я поняла: будь на его месте любой другой мужчина, я бы ни за что не отступила. Разница в том, что Баш мне нравится — правда нравится. И я не хочу обрекать его своей беспечностью. В глубине души я знаю, что это не какая-то бессмысленная интрижка.

Это пугает меня. И мысль о том, чтобы потерять его, тоже пугает.

И всё же я вытаскиваю себя из постели и начинаю день, намеренно затягивая каждый шаг, чтобы отдалить неизбежную встречу с тем, кто ждет внизу. Я не спешу, даже расстилаю коврик для йоги на балконе, в надежде, что несколько «приветствий солнцу» вернут подобие равновесия перед тем, как придется столкнуться с Башем. И с Клайдом, перед которым мне придется продолжать притворяться, что всё в порядке.

Я плавно прохожу через все позы, ощущая каждое растяжение, каждую боль и каждое уязвимое место. Я позволяю себе погрузиться в это, не заходя слишком далеко, не позволяя своим мыслям блуждать слишком далеко. Просто ощущаю своё тело, воздух и все сложные эмоции, проходящие через меня.

Как только я начинаю думать, что нашла в своём мозгу уголок, напоминающий о равновесии, меня сбивает с толку голос, который я слишком хорошо узнаю.

Звук, похожий на скрежет ногтей по классной доске.

Трипп.

От входной двери доносится приглушённый разговор между ним и Башем. Я улавливаю отдельные слова: «загляни… кофе… заходи».

Не успеваю я опомниться, как щелчок закрывающейся входной двери обрывает разговор, и мне становится ещё хуже от мысли о том, что ждёт меня внизу. В конце концов я привожу себя в порядок, переодеваюсь, читаю главу из книги и делаю всё, что только могу придумать, лишь бы не спускаться вниз.

Пока мой телефон не завибрирует от сообщения.

Клайд: Ты приготовишь мне мою фирменную яичницу-болтунью? Ты делаешь её лучше всех.

Увы, моё пребывание в роли домоседки подошло к концу. Потому что человек, который платит мне за помощь, на самом деле нуждается в ней. Может быть, если внизу возникнет неловкая ситуация, я смогу притвориться козой, падающей в обморок.

Я говорю Клайду, что уже иду, и, натянув улыбку, выхожу из комнаты. Меня встречает горьковатый аромат кофе, а в ушах звучат приглушённые голоса. Я спускаюсь по лестнице, и прямо перед тем, как войти на кухню, мой телефон вибрирует. Я достаю его из кармана и вижу ещё одно сообщение от Клайда. Открыв его, я смеюсь.

Клайд: Не могу поверить, что ты встречалась с этим парнем. Он полный придурок.

Я не могу сдержать улыбку, глядя на экран и печатая ответ. Клайд не ошибается. Трипп не такой уж и плохой — люди обычно не такие, — но когда в нём проявляется эта не самая привлекательная сторона, он становится очень… менее привлекательным.

Гвен: Я знаю.;)

Я нажимаю «Отправить», убираю с лица улыбку и засовываю телефон в задний карман. Затем я натягиваю на лицо ещё одну фальшивую улыбку и, свернув за угол, направляюсь на кухню, напевая слишком жизнерадостное «Доброе утро!» всем, кто находится в комнате.

Лицо Триппа сияет, как у ребенка рождественским утром.

Баш хмуро смотрит на него, а затем на меня.

А Клайд просто откидывается на спинку стула и качает головой с забавной ухмылкой на лице.

Да, он получает от этого слишком много удовольствия.

— Гвен, — как ни в чём не бывало отвечает Баш, кивком указывая на меня. Это простой, без лишних слов и чувств жест в духе «я же говорил, что трахну тебя лучше, чем твой бывший».

Трипп говорит мне:

— Привет, Гвен, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Мне приходится приложить титанические усилия, чтобы не закатить глаза.

Я чувствую энергию Баша, даже не глядя на него. Это мигающий красный свет. Наконец я осмеливаюсь взглянуть на него и читаю его, как страницу из моей любимой книги. Он ненавидит всё, что связано с этой ситуацией.

Но он никогда ничего не скажет.

Клайд, напротив, смотрит мне прямо в глаза и заявляет:

— Этот не сможет остаться в моём бункере, когда наступит апокалипсис.

Трипп совершенно не улавливает подтекст и смеётся так, будто Клайд шутит.

Прислонившись к стойке, Баш не смеётся.

Я на мгновение задумываюсь, как мне поступить дальше, как вести себя естественно. Вести себя непринуждённо. Я стараюсь не задерживать взгляд на Баше слишком долго и не выдать себя.

Но это сложно.

Особенно когда он сейчас одет во что-то похожее на униформу.

Синие брюки-карго облегают его бёдра так, что мне не стоит открыто восхищаться этим. Над практичным чёрным ремнём, опоясывающим его узкую талию, на широкой груди натянута такая же синяя футболка. На груди красуется эмблема пожарной службы Британской Колумбии.

У его ног стоит спортивная сумка.

У меня сжимается сердце.

Он уходит.

Когда я снова поднимаю взгляд на его лицо, я выпаливаю:

— Почему ты так одет? — На самом деле я хочу сказать: Ты не имеешь права так хорошо выглядеть в этом, или даже просто Пожалуйста, не уходи.

— Пожар, — грубо отвечает он. — Мне позвонили рано утром. Я сразу же выезжаю.

Я хмурюсь.

— Тебе разрешили работать?

Баш лишь пожимает плечами.

— Почти. Я буду сидеть в самолёте, ничего не буду делать на земле. Я взял несколько недель отпуска после операции и на днях летал с Триппом, никаких проблем, так что не нужно меня опекать.

Я раздражаюсь и сжимаю челюсти, чтобы не сказать того, чего не следовало бы. Очевидно, мы вернулись к стратегии «будь придурком в качестве защитного механизма», которую он пытался использовать накануне вечером.

Но я не в настроении играть в эту игру. Я тоже не скрываю яда в своём тоне.

— Справедливо. Не мои обезьянки, не мой цирк. — Затем я поворачиваюсь к Клайду и показываю на него пальцем. — Ты моя обезьянка, это мой цирк, и я здесь, чтобы приготовить тебе яичницу. Верно?

Клайд подозрительно смотрит на меня, а Трипп вмешивается в наш разговор.

— Может, я и не твоя обезьянка, но мне бы очень хотелось стать частью этого цирка.

Он говорит это так приветливо, так непринуждённо. Но я знаю, какой он на самом деле. Я знаю, каким расчётливым он может быть. Я знаю, каким фальшивым он может быть.