Чтение онлайн

– Чё те надо, Осеева?
– сказал Подольский и даже оттолкнул локтем.
– Иди отсюда.

– Понятное дело, - хмыкнул Шишов.
– Пришла отмазывать соучастника. Пользуется, что баба. А как других унижать, так то не жалко.

– Что ты про это знаешь, Шишов?
– ответила я.
– Ничего ты не знаешь, вот и помалкивай. Вы вообще все не в теме.

– Иди отсюда, Осеева, - опять попробовал выпихнуть меня из круга Павлик.

– Только тронь ещё, - я по-наглому шлепнула его по руке.
– Чего к человеку пристали?

– Где ты тут человека-то увидела?
– тут же попер Солдатов.
– Я лично вижу только сволочь, падаль и шлак. А ты - мелкая шинигамка, лучше бы вообще рот не разевала свой поганый.

Наезд был гадский и очень оскорбительный, прыщавый паразит с какого-то перепугу решил, что ему всё позволено. Ответных слов для него у меня не нашлось, зато нашлась довольно увесистая сумка со сменкой.

Сёмина стояла от меня слева, поэтому размахнуться получилось, как следует, и тяжеленькие Вансы на резиновой подошве, смачно впечатались в морду Солдатова. Козел тут же заорал и схватился за нос, Шишов замахнулся, чтобы влепить мне оплеуху, но Подольский успел удержать его руку.

– Совсем мозги потеряла, Осеева? - заорал на меня он.

– И потеряла, - спокойно ответила я, многозначительно помахивая мешком.
– В следующий раз там могут оказаться кирпичи.

– А тебе не кажется, что она совсем оборзела?
– попер Шишов на Павлика.
– Какого черта за неё заступаешься?

И тут, наконец, до Маркова дошло, что ему пора проваливать. Он поправил очки, распихал своих озадаченных обидчиков, подошел ко мне, взял под руку и повел за собой. Сёмина припустила следом.

Мы шли быстро, не мчались, конечно, но очень хотели поскорей уйти подальше от их злобных взглядов, выкриков и свиста.

– Какая-то ты безбашенная, - очки Маркова от разгоряченного дыхания запотели.
– Ты чего на них наскочила? Тебе не всё равно наваляют мне или нет?

– Да вообще без разницы.

– А чего полезла?

– А то, чтобы башкой сначала думали. Привыкли, что всё им дозволено.

– Ну, теперь мня по-любому отметелят. Теперь наверняка.

– Ну, и ладно. Так тебе и надо.

– Я тоже думаю, что тебе не стоило вмешиваться, - подала голос Сёмина.
– У парней там свои разборки обычно.

– Угу, - криво ухмыльнулся Марков.
– Свои. Особенные.

– Это не у парней, - очередным своим непониманием Сёмина лишь подлила масла в огонь. - Это у нас разборки, неужели ты не понимаешь? Сегодня первый день в школе, а вон чего происходит. Ведь когда они поймут, что мы раздельно, и что на самом деле, нам накакать друг на друга, то тогда начнется настоящая травля.

– А теперь, что?
– никак не могла понять Сёмина.

– А теперь - это называется противостояние. Мы против них. Это совсем другое.

– Но я не хочу быть против кого-то, - захныкала Сёмина.
– Я не умею. Я вообще не люблю, когда кто-нибудь ссорится.

– Ты права Осеева, - поддержал меня Марков.
– Это очень разумно и логично. Пока всё не уляжется, нужно держаться вместе.

И мы разошлись по домам, а вскоре у нас появилось официальное сетевое название - Дети Шини.

Фейсбук, ЖЖ и ВК пестрили глубокомысленными рассуждениями умудрённых жизненным опытом двадцатитрехлетних менеджеров о гнусности подрастающего поколения, ностальгирующими очерками тридцатипятилетних о том, что они такими не были, и полная рефлексирующая бредятина тех, кому за сорок, об упадке культуры, морали и нравственности.

При этом, каждый, кто подхватывал данную тему, рассуждал о ней и критиковал нас, был уверен, что Кристина умерла, так что сердобольные верующие тётушки в массовом порядке ставили за неё свечки и молились.

Однако все эти персонажи, так рьяно рвущиеся обсуждать нас повсюду, постоянно коверкали незнакомое им слово, рождая бесконечное множество вариаций типа: "шинигали", "шинигаммы", "шиншигами", "шинигимы". Из-за чего их суровые и праведные речи переставали звучать серьёзно, а воспринимались смешно и глупо.

И сетевой креатив немедленно откликнулся на эту неразбериху.

На цветной картинке были изображены самодельные качели в виде перекинутой через сук толстой веревки, к одному концу которой привязано колесо, и на нем раскачивался толстый веселый мальчик, а на другом, в затянутой петле висела чахлая мертвая девочка.

И как обычно подпись - Дети Шины, только "ы" зачеркнуто красным маркером и исправлено на "и". За ней последовала похожая картинка: средневековое инквизиторское сожжение, где костер под привязанной к столбу девушкой сложен из автомобильных покрышек. Надпись та же.

Человек, идущий ко дну, вместо камня на шее - шина, парящий в небе парашютист за спиной - шина, маленькая лодка на темной глади воды, тонущая под грузом шин. И всё в том же духе.

Постепенно картинки стали разнообразнее, и тема шин начала отходить на второй план, уступив место коллажам из наших фото вроде школьного автобуса с надписью "осторожно Дети Шини" и мерзких садистских демотиваторов с нашими лицами и подписями: "Дети Шини пойдут на всё, лишь бы избежать контрольной".

Из непонятных источников в сети появились такие фотографии, каких у меня самой даже никогда не было. Не иначе как добрые одноклассники постарались.

Особым успехом пользовалась картинка с фотографией Маркова у доски, где он будто бы доказывает какую-то задачку и подпись, как вывод: "чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц".

Вскоре все наши страницы, кроме Амелинской, потому что про него никто ничего не знал, и Петровской, так как он удалил её два дня назад, были закиданы приглашениями в группы хейтеров ДШ и даже в фандомы ДШ. Ведь среди основной массы проклинающих нас появились и поддерживающие. Правда, этим последним мы сами были не особо важны. Они просто писали, что мы крутые, потому что они тоже ненавидят своих одноклассников.