Чтение онлайн

21.12 " Попрощаться вживую не нашел в себе сил. Я очень благодарен, что ты смогла поддержать меня в трудную минуту. Но, так и есть, я реально убогий и уже конченый человек, погрязший во всем этом отстое навеки. С самым дерьмовым прошлым и без шансов на будущее. А ты добрая и понимающая. Так, что всё вроде бы закономерно. Кроме того, что жалость - последнее, чего бы я хотел от тебя".

21.15 "Но ты молодец, и я горжусь тобой. Ты сильная, как и предполагалось. Не каждый станет общаться с моральным и физическим уродом, а ты переступила через себя, сделала широкий жест, это круто. Зато я теперь понял, почему ты тогда плакала".

21.19 "И всё же, Тоня, где твоё сердце? Ты убила меня без веревок и лезвий. Я так долго мечтал, чтобы эта долбанная жизнь, наконец, закончилась, но она всё тянулась и тянулась, а сегодня оборвалась в один момент".

21. 29 "Думал, напоследок написать какой-нибудь стих, но пока шел от тебя все к черту позабыл. Ужасно не хочется прощаться, но помнишь, я рассказывал тебе про того мужика, который возле кафе меня нашел? Так вот, теперь я понял, что не отпускать это также тупо, как и резаться ".

Минуту силилась сообразить, что случилось. А потом вдруг осенило. И как я сразу до этого не додумалась? Не первый же раз уже. И, посмеиваясь про себя над тем, какой он всё-таки дерганый параноик, написала:

"Совсем, что ли сдурел? Это ты опять из-за Якушина? Надо же такого понавыдумывать, и как тебе самому не стыдно? Не знаю, что ты там себе навоображал, но это полный бред. Я клянусь. Давай, приду завтра с самого утра, расскажу, о чем мы говорили, и спокойно всё обсудим?".

Но когда попыталась отправить сообщение, ВК ответил, что оно не может быть отправлено из-за того, что страница пользователя удалена.

И тут резко стало не смешно. Побежала за телефоном, достала из папиного кармана - номер заблокирован.

Так что мне поплохело окончательно. Начала одеваться. Руки тряслись, ноги еле попадали в штанины.

Пока скакала на одной ноге, задела локтем вазу и она с грохотом свалилась на пол, но не разбилась.

– Что случилось?
– мама уже сонная, в халате, заглянула ко мне, а увидев, что одеваюсь, тут же зажгла свет, и её сон как рукой сняло.

– Иди скорей сюда, - крикнула она папе.
– Тут опять что-то непонятное происходит.

Папа лениво выполз из спальни и тоже встал в дверях.

– Ты куда это?

– Надо. Очень надо. Дела.

– Так, на ночь глядя, никуда не пойдешь, - решительно заявила мама.

– Ты не понимаешь, это правда, очень серьёзно. Вопрос жизни и смерти - в прямом смысле.

– Ой, ладно, - мама махнула рукой так, как будто всё про меня знает.
– Мне так в полиции и объясняли, что у вас, подростков, в голове одни крайности. Полутонов не бывает. Либо жизнь, либо смерть. Точка. Но ты пойми, Тоня, это лишь оттого, что ты так реагируешь. Просто расслабься и поймешь, что поспешные поступки только вредят. Остановись, подумай, ложись спать, а утром, я тебе гарантирую, ты всё увидишь в новом свете.

– Я-то остановлюсь, но дело не во мне. Не меня успокаивать нужно.

– Я уже поняла, что у тебя появился мальчик, но свои разборки вы вполне можете отложить до завтра.

– Нет, не можем, - я уже почти кричала.
– Не можем, мама. Пусти, пожалуйста. У меня нет времени разговаривать.

– Я сказала "нет". Сейчас лучше тебе валерьянки принесу.

– Тогда я выпрыгну из окна!

– Это что ещё за новости?
– мама ошарашено застыла на полпути.

– Если я сейчас не пойду, то с одним очень хорошим человеком, может случиться что-то очень плохое, и я себе этого никогда не прощу и тебе не прощу.

– И куда же ты пойдешь?
– подал голос папа.

– Тут недалеко, пару кварталов. За кинотеатром.

– Ну, ладно, - вздохнул он.
– Я тебя отвезу.

Мы доехали до дома Амелина минут за семь, и папа поднялся со мной.

Открыла нам Мила в таком коротком китайском халатике, что мне даже перед папой стало неудобно.

– Здравствуйте, - поздоровалась я, как можно вежливее.

Мила смерила меня колючим оценивающим взглядом с ног до головы, совсем другим, нежели тогда у подъезда.

– Извините, что поздно, но позовите, пожалуйста, Костю. Это очень важно. Очень-очень.

– Кости нет, - неприязненно ответила она и с интересом переключилась на разглядывание папы, - он уехал.

– А когда он вернется?

– Никогда.

– То есть как?

– А вот так. Он уехал с бабушкой в деревню и в Москву больше не вернется. Из-за тебя, - она хотела добавить какую-то гадость, но вовремя осеклась и вместо этого произнесла, - Тоня. Ты же Тоня?

– А когда они уехали?

– В половине десятого был поезд. Еле собраться успели. Устроила ты нам дурдом.

– А вы не могли бы дать мне его адрес?
– оправдываться перед Милой было ниже моего достоинства.

– Не могла бы, - передразнила меня она.

– А что если мы это как-то проведем это в форме сделки?
– подключился папа и тут же полез за кошельком.
– В какую сумму вы могли бы оценить стоимость данного адреса?

– Он не продается, - зло процедила сквозь зубы Мила.

Удержаться я просто не могла.

– С каких это пор?

Тогда её зеленые глаза вмиг покраснели, рот перекосило, и она из хорошенькой женщины вмиг превратилась в жуткую бешеную фурию.