Чтение онлайн

Эта мысль прокатилась по телу Дмитрия ледяной волной. На миг ему представился мир, в котором он остается без своих друзей.

Не особо задумываясь над своими действиями, Лесков взял с края тумбочки бумажного дракона и повертел его в пальцах. Надо было отдать Вике должное — листок был сложен мастерски, и с первого взгляда на оригами становилось понятно, что девочка долго тренировалась, прежде чем сделать Диме подарок. Было даже как-то странно заметить на крыле дракона маленькую царапинку чернил. Тем не менее это незначительно пятнышко привлекло внимание парня. Он приподнял верхний слой бумаги и тихо усмехнулся. Вика передала ему записку таким способом, чтобы этого не понял ее отец.

Тогда Дмитрий развернул лист и с интересом пробежался по нему взглядом. Строчки были написаны в разных направлениях, явно для того, чтобы ни одно лишнее слово не выглянуло на поверхность оригами. Если не обращать внимания на несколько грамматических ошибок и отсутствие пары знаков препинания, записка звучала следующим образом:

«Уважаемый Дима Костянтинович! Мой папа снова уходит наверх. Пожалуйста, отговорите его. Папа Карины не вернулся. Никто не знает, почему. Я очень боюсь! У меня плохое предчувствие! Если вы поможете, я тоже сделаю для вас что-нибудь очень хорошее. Клянусь Габриэлем! Дочь папы, Виктория. Выздоравливайте».

Дмитрий невольно улыбнулся: хитрость девочки несколько позабавила его. Он сложил записку, после чего сел на постели и осторожно повел раненым плечом. Движение отозвалось тупой болью.

Вика искренне надеялась, что Лесков сможет уберечь ее отца от опасности, и от этого Дмитрию сделалось не по себе. Среди своих друзей он был единственным, кому нечего было терять. У Ивана и Георгия были дети, у Романа — его идеалы, а у него, Лескова — лишь собственная жизнь и абсолютно бестолковые на данный момент способности. Если бы у него хотя бы были силы Бранна…

«Надо поговорить с Ермаковым», — подумал Дмитрий. «Я не могу заставить их не пойти на поверхность, но я могу заставить Алексея отступить, если появится хотя бы малейший намек на опасность.»

Разговор между Лесковым и Ермаковым-младшим действительно состоялся. Вот только на решение молодого командира он не сильно повлиял. Спустя несколько часов его группа уже собралась у активированной лифтовой шахты и теперь дожидалась своего предводителя. Вначале было решено идти вчетвером, но в последний момент Алексей решил взять пятого бойца. Правда, этот пятый, по мнению Ивана, был еще более бестолковым чем Рома, поэтому при виде новичка Бехтерев почувствовал разве что раздражение. Он с долей иронии смерил его взглядом, и паренек невольно отступил на несколько шагов, словно испугавшись своего соратника.

То, что этот солдатик абсолютно неопытный, Иван понял с первого взгляда. Во всяком случае, прежде ни один военный не стремился водрузить на голову шлем раньше, чем группа зайдет в лифт. Этот же «инопланетянин» напялил на себя разом всю защиту, которую смог найти, и тем самым вызывал недоумение даже у Ромы.

— Ермаков же вроде говорил, что вчетвером пойдем, — тихо произнес Тимур, обратившись к Ивану. Он озадаченно покосился на солдата, чье лицо было скрыто шлемом.

— Какая разница: четверо-пятеро. Я бы вообще предпочел один идти, чем в отряде с этим идиотом, — Бехтерева явно не слишком заботило, что незнакомец обязательно услышит его фразу, поэтому продолжил, не сбавляя тона, — Ермаков-младший походу тот еще шутник. Мало того, что Ромка неопытный, так еще и этого клоуна пригнал.

— Да ладно, Иван, все мы когда-то начинали, — с улыбкой ответил Тимур, покосившись на новичка. Затем, уже повысив голос, он обратился к незнакомцу, — ты из какой части будешь?

«Клоун», коим новичка окрестил Иван, повернул голову в их сторону, а затем демонстративно отошел от них еще на несколько шагов.

— Походу он обиделся, — хохотнул Бехтерев. — Ты хоть раз был на поверхности, чучело?

— Да отстань ты от него, — перебил его Рома. — Что ты докопался?

— Да меня бесит политика нашего руководства. Нет, чтобы нормальные группы собирать. Зачем примешивать неопытных дебилов, которые вообще не догоняют, что происходит на поверхности?

— Чтобы, когда погибнут все опытные, не остались, как ты выразился, сплошные неопытные дебилы, — раздался голос Алексея. Он приблизился к Ивану и строго добавил: — Отец предупреждал, что ты довольно проблемный.

— Я? Да вы что, товарищ капитан? Я вообще божий одуванчик, — ухмыльнулся Бехтерев.

— Тебя бы в настоящую армию хотя бы на месяц, «божий одуванчик», — нахмурился Ермаков. — Там бы тебя мигом перевоспитали. Все, хватит трепаться! Заходите в лифт.

— Что, даже речи командира не будет? — не унимался Иван.

— Иди, давай! — приказал Алексей. Затем, обернувшись, он уже прикрикнул на новичка, — а тебе что, отдельное приглашение? Не отставай!

На поверхности шел дождь. Крупные тяжелые капли вовсю барабанили по асфальту, словно пытались пробить его насквозь. Ветер выл, как раненый зверь. Он набрасывался на чудом уцелевшие после бомбежек деревья, как будто желал окончательно разрушить то, что осталось. Несмотря на то, что был уже конец июня, воздух был по-осеннему холодным. Питерское лето всегда представляло собой нечто крайне переменчивое, но сегодняшний день точно нарочно пытался подчеркнуть всю безысходность мира, созданного «процветающими».

Алексей и его группа осторожно продвигались в сторону высокого серого дома с колоннами, который прежде назывался Домом Великана. Именно на его крыше беспилотники обнаружили надпись «помогите!». Однако Иван помнил это здание еще и потому, что когда-то, еще во времена детдома, он ездил сюда на экскурсию. Здесь он и его «стая» вовсю веселились, то всей оравой забираясь в гигантскую кастрюлю великана, то плутая по лабиринту из зеркал. Позже Иван важно заявил, что этот музей может впечатлить только малолеток, но на деле парню настолько понравилось, что ему стало неловко от своих настоящих эмоций. Лишь спустя годы он нашел повод вернуться сюда еще раз, теперь уже с маленькой Викой. Музей заметно поменялся, но Иван не смог не узнать банку сгущенки, размером со шкаф, на которую пытался забраться Игорь. Его подсаживали всей «стаей». Для Енота сгущенка была любимым лакомством, поэтому никто из друзей не отказал ему в помощи, несмотря на его излишний вес.

Теперь же Иван снова направлялся к Дому Великана, однако из его прежней «стаи» рядом с ним шагал только Рома, хотя Бехтерев предпочел бы, чтобы не было и его. То и дело блондин напоминал другу, чтобы тот держался подле него и не смел отставать. Тимур, напротив, старался держаться Алексея. Что касается новичка, то он почему-то предпочитал следовать за Иваном. Казалось, что даже он чувствовал, что Бехтерев более опытный чем Тимур или Рома, и, видимо, полагал, что с ним будет безопаснее.

В первую очередь группу поразило то, что город действительно казался полностью опустевшим. Разведчики доложили, что вражеские роботы потерпели поражение в последнем бою, и «процветающие» были вынуждены отступить, чтобы сохранить оставшихся. Теперь город населяли лишь шорохи дождя да сквозняки, облюбовавшие руины зданий.

Прежде Иван делал вид, что в Доме Великанов ему было неинтересно, а сейчас старался выглядеть так, словно ему не страшно. Он впервые участвовал в вылазке с целью эвакуировать выживших, и теперь задавался вопросом, а сможет ли он прикрыть собой незнакомого ему человека.

Чем ближе они подбирались к зданию, тем все более неуверенно чувствовал себя Бехтерев. Ему не нравилось, что они настолько отдалились от станции метро, и он не знал, где они будут прятаться в случае заварушки. Нет, конечно же, у Алексея был подготовлен какой-то запасной план, вот только Ивану легче от этого не становилось. Он уже невольно начинал злиться на Рому, которому захотелось погеройствовать.