Чтение онлайн

– Зачем тогда женился?

– Залетела она. Я не уверен, что от меня, но жениться пришлось. К врачу посылал, а она ни в какую. Женись, да женись, а то заявление напишу, что изнасиловал.

– Так и сказала? Вот дура баба! Теперь развестись, наверное, хочешь?

– К ребенку привык. Хотя он на нее похож, моего ничего нет, но привык.

– Эх, жизнь… только держись. Нет, что ни говори, а в мое время было иначе. И танцы эти ваши современные, одно дергание. Ни красоты, ни грации. А песни? Бормочут себе что-то под нос, ничего не понятно. Одно слово – современное искусство.

– Смени тему, Фридрих. Ты же не старый еще, а как столетний дед рассуждаешь.

– Ты мне все-таки ответь на вопрос, зачем баб перебираешь? Что найти пытаешься?

– Идеал. Но тебе не понять.

– Чего? Идеальная баба? Да такого отродясь не бывало. Вспомни про первых людей, что Ева учудила. Яблоко откусила еще и мужу подсунула, на, мол, попробуй. Нет, все они одинаковые. Остановись на одной и живи с ней. От добра, так сказать, не родятся апельсинки. У меня их знаешь сколько было?

– Сколько?

– Ты не умничай, на дорогу лучше посматривай, брусчатка кончилась. Сейчас колдобина на колдобине пойдет. Спицы повылетают.

– Ты воздух в свое ружье закачал?

– Конечно! – Фридрих любовно погладил пневматическое ружье большого калибра, лежавшее у него на коленях.

– А в мое? Или опять только в свое?

– Оружие – это интимная вещь. Свое чисть и закачивай воздухом сам. Ты же не просишь меня обслуживать свою жену, сам, небось, трубу ей чистишь.

– Скажешь тоже. Ружье – это просто железяка.

– Э, нет, у него душа есть. Каждое оружие от другого отличается. Вот возьми мое и твое ружья. Они только по внешнему виду похожи, а по сути, по своей стальной душе – разные.

– Я за повозкой слежу, если надо чиню, баранку кручу, а ты не хочешь мне помочь в такой мелочи – заправить баллон воздухом.

– У тебя должность такая. Ты водителем устроился? Устроился. Хотел играть с большой игрушкой, а теперь плачешь. И потом… две тысячи раз качнуть ручным насосом, это не шутка. Хотя бы эти сволочи ученые придумали какую-нибудь хреновину, чтобы воздух в баллоны закачивать с помощью механики, а мы все по-старинке. Бред какой-то.

– Я слышал, в войска многозарядные ружья поступили. Десятизарядные, если не врут.

– До нас все доходит по остаточному принципу. На гражданку старье спихивают.

– Ты запасные баллоны взял для моего ружья? – спросил Ганс.

– Баллоны… – Фридрих скорчил рожу. – Почему во множественном числе? Тебе один запасной и мне один.

– А если нападение? Эти бородатые вконец берега потеряли. Зачем их пускают в таких количествах. Беженцы, говорят, помочь нужно. Ты видел этих беженцев? Смотреть страшно.

– Ты молодой, а я помню те времена, когда их на нашей земле не было.

– Скоро холмы пойдут, гляди в оба, – сказал Ганс, зыркая по сторонам.

– Ну ты, килька не оперившаяся, – беззлобно проворчал Фридрих, – не учи отца маму любить.

Справа на холмах раскинулся палаточный лагерь беженцев из Южных земель. Его было видно за несколько миль по высоким кострам.

– Повозка в порядке? – спросил Фридрих. – Не хватало застрять посреди дороги рядом с этим гадюшником. Вот кстати, что они к нашим бабам пристают? Зудит у этих бородатых между ног, что ли?

– Может быть им лобковые вши покоя не дают? – предположил Ганс. – Чешется там все, а они думают, что это любви хочется.

– Вот и любили бы своих ишаков, как этого требуют их древние и красивые обычаи. У них мальчик становится мужчиной, только когда с ишаком переспит и никак иначе.

– Затейливо, – хмыкнул Ганс. – И не боятся подхватить что-нибудь.

– Они смелые и гордые, и ничего не боятся. Так как там с повозкой, на ходу?

– Ты же сейчас едешь, а не пешком идешь, значит на ходу.

– Притормози.

– Зачем, опять живот прихватило?

– Уголька подкинуть нужно. У тебя привычка дурацкая, повозка останавливается, начинаешь топливо в топку кидать. Начальник узнает, уволит тебя за несоответствие. Он это быстро. Понять его можно, разные ценные вещички возим, иногда даже очень ценные.

Ганс послушно свернул на обочину, затормозил и вышел, хлопнув дверью. В недрах котла клокотала вода, пар шумел в медных трубках, но огонь в железной овальной печи почти потух.

– Проклятье, – выругался Ганс и полез в карман за черными от угольной пыли перчатками, натянул их на руки и начал доставать из кузова крупные куски каменного угля. Фридрих вышел из кабины и встал в заученную многолетней практикой позу вооруженного охранника с ружьем на перевес. Ганс складывал уголь на земле пирамидкой около печи, вытащил несколько поленьев и бросил в топку.

– Подождать нужно, – сказал Ганс, – пока дрова разгорятся. Потом еще уголь…

– Как там Рубиновые Звезды сыграли? – спросил Фридрих, цепко осматривая округу. – Я не успел прочесть. Золотой Дворец – сильная команда, прошлогодний кубок взяла.

– Три один в пользу Золотого. Пять серебряных просадил. Надеялся на чудо.

– У Мони Блохи ставки делаешь?

Ганс кивнул в темноте.

– На что надеялся, ставя на Звезды? – спросил Фридрих. – Ну да, на чудо… Я никогда ставки не делал.

– Потому что ты скупердяй, – прошептал Ганс.

– Что говоришь, не расслышал?

– Дрова сырые, долго разгораться будут. Потом уголь еще…

– Колеса проверь. Пока стоим, подкачай, если нужно.

Ганс постучал по колесам ногой и вернулся к печи, как будто его личное присутствие могло ускорить процесс горения.

– Марта знает, что ты игрок? – спросил Фридрих.

– Откуда ей знать, – ответил Ганс. – Я не хвастался. Умею язык за зубами держать.

– Могла бы и сама догадаться, денег, наверняка, не хватает.

– Я сказал, что зарплату урезали. Нам ее родители помогают. А ты как выходные провел? – спросил Ганс, чтобы сменить тему.

– На зайца ездил. Двух добыл. Хорошее подспорье, каждый около восьми фунтов. Мясо в какую цену сейчас? То-то и оно…

– Ловко у тебя это получается, в бегущего зайца с одного выстрела, – с подхалимскими нотками в голосе сказал Ганс. – Я бы вряд ли сумел.