Чтение онлайн

– Мама, – по-детски прошептала медсестра, разглядывая «корочки», – я ее упрашивала с ними не связываться. Ксюха Малова тоже сначала от счастья скакала, а потом умерла. Когда Вера Кирилловна Лизке ту же роль предложила, я испугалась, а Елизавета сразу согласилась. И что мне теперь делать?

– Рассказывай правду, – скомандовала я, – а затем вместе подумаем.

– Ничего плохого я не совершила, – зачастила Юля, – только девчонок выслушивала, советы им давать пыталась, но они на меня плевать хотели.

Продолжая сетовать на глупость подруг, Юлия провела меня в небольшую, до блеска вылизанную кухоньку. Я села на угловой диванчик, хозяйка опустилась на табуретку, ни на секунду не прерывая монолога.

С Ксенией Маловой Юля вместе сидела на лекциях в медучилище. Среди основной массы учащихся Ксюша заметно выделялась, она была умной, хитрой и совершенно не хотела возиться с больными. Обучаться профессии сестры милосердия Малову заставили обстоятельства, она воспитывалась в детдоме и после получения аттестата о среднем образовании имела лишь две возможности: стать штукатуром или пахать в больнице. Другие варианты сиротам не предлагались. Ксюша рассудила здраво: лучше работать в теплой клинике, пусть даже и с клизмой в руках, чем на ветру около ванны с раствором цемента.

Училась Малова отлично, но, кроме усидчивости и работоспособности, был у нее особый талант: она очаровывала всех, на кого хотела произвести хорошее впечатление. Иногда Ксения отвечала у доски на четверочку, но педагог всегда выводил в журнале отличную оценку. Ксюшу любили сокурсники, а когда девочек отправили на практику в клинику, Маловой стали петь дифирамбы и больные, и коллеги. Юлия тоже пала жертвой обаяния Ксении, она даже предложила ей поселиться в своей квартире и, к слову сказать, ни разу не пожалела о приглашении. Малова исправно покупала продукты, убирала комнату, не шумела, не сидела по часу в ванне и всячески подчеркивала, что она всего лишь временная гостья, безмерно благодарная хозяйке за любезно предоставленный кров. Долгое время Юлечка не могла понять: ее подруга на самом деле идеальна или она Лиса Патрикеевна? Однажды в майские праздники Юля позволила себе выпить пару бокалов вина и, слегка опьянев, прямо спросила у Маловой:

– Ксю, где ты научилась вертеть людьми?

Малова серьезно ответила:

– Жизнь в детдоме озлобляет, но я очень рано поняла, если кидаться на нянек и воспитателей оскалив зубы, то ничего хорошего не получишь. Надо всем говорить приятное, и это сработало. Другие дети кашу по тарелкам размажут и давай орать: «Жрать овсянку не буду, она кислая! Фу!» А я потихонечку геркулес в мусорку скину и к поварихе с улыбочкой: «Тетя Катя, дайте еще, так вкусно!» В результате всех наказывают, а мне кашки дают из другой кастрюльки, из той, где не для воспитанников, а для себя сварили. Черпачок нальют, да еще сверху сахарным песочком посыпят. Ласковый теленок у двух коровушек молоко сосет. Когда я чуть постарше стала, начала книги читать по психологии, учебники всякие, брошюры научно-популярные. Многому научилась. Мечтаю стать дипломированным психологом!

– Ну ты замахнулась, – покачала головой Юля.

– Вот увидишь, все у меня получится! – решительно ответила Ксения.

После окончания училища девушек распределили в одну из городских больниц, там они чуть не сошли с ума от огромной нагрузки. Среднего медицинского персонала не хватало, медсестры подчас по неделе не покидали отделение, ночевали в комнатке отдыха на топчанах. Для Юлии все дни слились в один: в шесть утра всем надо запихнуть градусники, проверка палат, раздача лекарств, анализы, завтрак, процедуры, обед, процедуры, ужин, градусники, потом проверка палат и бесконечные капризы больных людей. Нянечкам платили мало, поэтому бегать по коридорам со шваброй желающих не было, ставки поломоек часто оказывались свободными, Юле приходилось таскать судно, менять белье, кормить лежачих. Жизнь стала напоминать кошмар. Было, впрочем, и светлое пятно. Юляша и Ксения познакомились с Лизой Лапкиной и позвали ее к себе жить. Теперь девушек в квартире было трое, они основали нечто вроде коммуны, складывали в одну коробку зарплату, чаевые, полученные от больных, и позволяли себе приятные покупки. На еду медсестры не тратились, на работе они наедались до отвала, всегда имели фрукты и конфеты, которые подносили те, кто лежал в отделении.

Через некоторое время неведомыми путями Ксюша сумела устроиться в коммерческую клинику «Созвездие», а спустя пару месяцев ей удалось перетащить туда и Юлечку.

Первое время Малова ходила как пришибленная. Поражали тишина и комфорт санаторного отделения. Больные сидели по коттеджам, их кормили, как в ресторане, развлекали, водили в бассейн. У Маловой на попечении оказался молодой артист Тимофей Морковкин, и Ксюша сообразила: вот он, данный судьбой шанс. Ксения пустила в ход все свое обаяние и сумела очаровать не только артиста, но и его родителей. Представляете, как забилось сердце предприимчивой девушки, когда однажды Тимофей сказал ей:

– Сегодня родители приедут, вдвоем.

– Да ну? – удивилась медсестра. – Обычно они поодиночке приходят.

– Мама с папой хотят с тобой поговорить, – загадочно ответил Тимофей.

Вера Кирилловна и Николай Ефимович действительно затеяли разговор с Ксюшей. Они сделали медсестре очень привлекательное, но немного странное предложение. Для начала Морковкина честно призналась:

– Тимофей совершил по глупости ряд плохих поступков. Мы не станем уточнять каких, но нам с отцом пришлось поместить мальчика сюда. Сейчас Ларион считает, что Тим оправился и снова готов жить в социуме, но его нельзя оставить без присмотра. Предлагаем тебе уйти со службы в «Созвездии» и переехать к Тиму.

– Сиделкой? – уточнила Ксюша. – За оклад?

Вера Кирилловна и Николай Тимофеевич переглянулись.

– Детка, – ласково произнес Морковкин, – ты уже поняла, что наш мальчик не простой человек, за ним необходим глаз да глаз. Но ни я, ни Вера не хотим, чтобы посторонние узнали про наши проблемы. Если побежит слух, что с Тимофеем повсюду ходит медсестра, это плохо.

– А вот жена имеет право сопровождать мужа, – подхватила Вера Кирилловна.

– Я распишусь с Тимофеем? – заморгала Малова.

Морковкина ласково обняла девушку:

– Не надо, чтобы кто-нибудь вдруг понял, что Тим соединил судьбу с медичкой из психклиники. Ничто не должно указывать на его связь с лечебным учреждением. Будешь жить под другим именем, под ним пойдешь в загс. Свадьбу устроите тихую, никого не позовете, если начнутся расспросы, спокойно отвечай: «Я из провинции, окончила в Москве институт, своей квартиры не имею, а Тим актер с большими перспективами. Его родители планировали заполучить в невестки другую, они не желают общаться ни со мной, ни с сыном, мы решили не дразнить предков, расписались без помпы».

– Мы заплатим тебе хорошие деньги, – вклинился в беседу Николай Ефимович, – в разы больше, чем те, которые ты сейчас имеешь в «Созвездии». Проработаешь с Тимом пять лет, купим тебе отдельную квартиру, и ты свободна. Главное, не оставляй парня одного никогда, спи вполглаза, води его на коротком поводке.

– Если мы договорились, то это подарок за первый день работы с нами, – объявила Вера Кирилловна, вынимая из сумки серьги дивной красоты.

Ксюша, мечтавшая вырваться из грязи в князи, согласилась бы на фиктивный брак под чужим именем и безо всякого оклада и подарков, но у нее хватило ума изобразить колебания и заставить себя упрашивать…

Юлия вскочила и забегала по кухне.

– Понимаешь? – спросила она.

Я кивнула. Конечно, после того, как Антон Георгиевич взял на себя убийства девочек, родители запихнули Тимофея в «Созвездие», которым руководил психотерапевт Ларион. Вера Кирилловна и Николай Ефимович попытались вылечить дитятко, но, думаю, жена сообщила супругу усеченный вариант истории, небось спела: «На Тимофея сильнейшее впечатление произвели преступления Антона, мальчик впал в депрессию».

Об убийствах, которые совершил сын, она мужу не заикнулась.