Чтение онлайн

— Наверно, он не думал, что кто-то сможет найти это место. Нам даже удалось обнаружить доказательства, как он вмешался в городскую транспортную систему, — ещё придётся узнать, кто его этому научил. Это довольно сложно технически…

— Для чего? — снова поинтересовалась Лаура.

— А как, ты думаешь, оказалась в этом месте? Он не на руках тебя нёс, а использовал грузовую тележку, запрограммированную на нужный маршрут. И других так же. Наверху, прямо на месте нападения, он убивал, кажется, только Конради, его помощницу и Кранца. От остальных ему нужно было что-то узнать… И знает он, вероятно, очень много. Но не говорит… Сказал только, что ему всё равно, а в тюрьме жить можно.

— Надо было его … пристукнуть при задержании, — проворчал Алан. В присутствии лейтенанта он всё ещё закрывал лицо. — А то, действительно…

— Мы так не работаем, — прервал его Лекар. — Наша задача не покарать, а обеспечить безопасность общества. Хотя вам так, конечно, было бы спокойнее. Ну, так вот, он и … принадлежности свои так же туда завозил. Некоторые из них — довольно громоздкие. Не говоря уже о том, что для своих преступлений он пользовался информацией, которую получал на службе. В частности, знал о ходе расследования, и о том, что подземные помещения никто не проверял. Возможно, потому и не уничтожал улики. Рассчитывал сделать это, когда понадобится. Если бы, например, я об этой версии доложил по команде, у него было бы время… Короче говоря, не отвертеться ему. И заговорит он, рано или поздно. Никуда не денется…

— Лучше бы поздно, — заметил Ян. — Но если он молчит, то мы и не знаем, почему он начал это делать?

— Кое-что знаем… Мы у него дома обыск провели, и в кабинете тоже. Наш капитан, оказывается, не зря в полицию служить пошёл, и карьеру там делал. Борьбу с нарушителями он видел, как спасение планеты от человека. Если кто-то выходил хоть немного за рамки, считал, что хуже ничего нет, что это возвращает времена, когда человек нёс смерть. Такие записи мы у него нашли. Смерть планете, смерть другим людям…

— В общем, был святее Папы Римского, — резюмировал Ян. — Считал, что человек должен быть … как можно более ничтожным. Ничего не делающим, ничего вокруг себя не меняющим. Таким, что, когда он умрёт, никто и не заметит, что он жил…

— Да. Хотел, чтобы ничего не менялось, во всяком случае, в худшую, по его мнению, сторону. А вы, кажется, с этим не согласны. Мне кажется, вам пора выполнить своё обещание и рассказать, чем вы, собственно занимаетесь…

— Хорошо, лейтенант. — Ян кивнул. Он понимал, что полицейский прав: держать его в неведении дальше просто неприлично. — Я начну… А вот Алан дополнит, если что. Вам это покажется странным, но я здесь недавно, и о прошлом знаю, наверно, меньше всех. Меня интересует будущее…

— Да что же это происходит, чёрт побери?

Начальник был недоволен; это было очевидно. Вот только Антуан Гам не мог понять: он-то тут причём? Это же не он — убийца. Какому-то полицейскому повезло, он поймал преступника. Конечно, то, что этим преступником оказался другой полицейский, причём высокопоставленный, — это очень плохо. Авторитет полиции, а с ней и других городских служб, сильно пострадает. Это Антуан понял сразу, как только его ввели в курс дела.

— Судя по всему, убийца обезврежен, сэр. Хотя бы в этом отношении мы можем вздохнуть свободно.

— Да. Только сделала это полиция. Арестовала своего же человека. А мы тут причём? Мало того. Он оказался одиночкой, вроде маньяка. А где та организация, к которой он, по-вашему, должен быть причастным?

Антуан, однако, сдаваться не собирался. Он удивлялся сам себе, тому, как держится пред начальственным гневом, и как готов отстаивать свою точку зрения.

— Причастным можно быть по-разному. Он убивал именно членов организации, — или, во всяком случае, стремился к этому. А вот почему? Хотел прекратить их деятельность? Или сам был одним из них, и хотел захватить власть, убивая конкурентов? Тут нам придётся подождать, пока он заговорит. Или продолжать наше собственное расследование. В конце концов, такая организация, — дело не полиции, а наше, не так ли?

— Да. — С этим начальник спорить не мог. — Только с какой стороны теперь подойти?

— А вы обратили внимание, сэр, что этот Хенриксон пропал? Как когда-то Конради. А теперь и его любовница из полиции, которую хотел убить этот Дэвис. Её нет на службе, она взяла отпуск, — после такого это объяснимо. Но её идентификатор тоже нигде не «светится». Как и Хенриксона.

— Вы полагаете, это меня обрадует?

— Не думаю, сэр. Но … она тоже исчезла, вместо того, чтобы либо лечиться, если ей нужно, либо активно участвовать в расследовании. Всё это о многом говорит.

— И что вы предлагаете делать?

— Ждать, когда кто-то из них объявится. Это же не Конради, который двадцать лет был на нелегальном положении. Эти двое так не смогут. — Антуан Гам был убеждён, что понимает своего главного врага, Яна Хенриксона. — Они вернутся. Или что-то предпримут. Так что нам нужно, во-первых, ждать, а во-вторых, пристальнее прежнего следить за любой подозрительной активностью в городе.

— Пассивная позиция? После таких событий? — в голосе начальника была даже не злость, нет, — в нём было удивление.

— Иногда это лучшая тактика, сэр.

Впрочем, оба понимали, что сейчас сделать что-то другое всё равно невозможно.

Но Антуан Гам предпочёл не озвучивать начальнику своего ощущения. Именно ощущения, потому что это не было логическим выводом, он просто чувствовал это: за всем этим последует что-то значительное. Какие-то изменения, и вопрос был только в том, в каком масштабе они произойдут. Им, — и полиции, — придётся менять всю правоохранительную практику из-за этой организации? Или … изменится сама жизнь города? А может быть, и не только?

Как это ни странно, выходя из кабинета начальника, Антуан Гам впервые в своей жизни задумался над тем, кто и когда определил правила, по которым они все живут. Понятно, кто был идейным вдохновителем: Гертруда Тауненберг и её последователи, два поколения назад (Антуан Гам, как и каждый горожанин, знал эту историю, хотя и не задумывался о том, дожил ли кто-то из основоположников до настоящего времени). Но кто писал правила, которые способствовали наиболее эффективному воплощению их идей? Как удалось добиться того, что основные принципы остаются неизменными, но при этом удаётся эффективно реагировать на возникающие ситуации, в том числе кризисные? Где находится тот гений, тот супермозг, или та группа людей, которые могут делать это? И кто дал им такие полномочия? Антуан решил разобраться в этом вопросе.

— А вы знаете, они ведь делают это даже не ради экономии, не ради уменьшения потребления ресурсов, — покачал головой лейтенант Лекар.

— Как это? — удивился Ян.

— В вашем доме есть пустующие квартиры?

— Никогда об этом не задумывался…

— А у вас? — Лейтенант повернул голову в сторону Лауры и Алана, сидевших на диване у дальней стены. Надо было отдать должное Доку, он когда-то позаботился о том, чтобы здесь было комфортно. Ян мимоходом подумал, как все эти предметы обихода затащили сюда, особенно такие, как мебель или холодильник.