Чтение онлайн

– Да, черт подери, угадали.

– Ну да, – кивнул Вульф.

– Вы и вправду что-то затеяли?

– Ну, разумеется. – Неожиданно Вульф пришел в раздражение. – Я что, зря сидел пять часов посреди кромешного ада, который вы тут устроили? У вас на руках те же факты, что и у меня, плюс масса других, мне неизвестных. У меня один-единственный помощник, а у вас под началом десять, а то и двадцать тысяч человек. Что, разве не так? Меня удивила одна маленькая деталь, которую вы, по всей вероятности, оставили без внимания. И я, будучи в столь жалком и столь отчаянном положении, решил вцепиться в нее и копнуть поглубже. Для этого мне требуется помощь, за которой я обратился к мистеру Чизхольму и…

– Мы тоже будем рады вам помочь, – перебил его Скиннер. – Какая именно деталь привлекла ваше внимание? И в каком направлении вы собираетесь копать?

– Ну нет, сэр. – Вульф был неумолим. – Эта деталь – единственный, ничтожно малый шанс отработать гонорар. Я намереваюсь…

– Возможно, мы даже не знаем об этой детали.

– Еще как знаете! В ходе нашего разговора я достаточно ясно дал вам понять, что не скажу, о какой детали идет речь. Поступи я иначе, вы все безнадежно испортите. Речь идет о деле весьма деликатного свойства. Есть у меня задумка, которую я хочу опробовать. Я, в отличие от вас, не расследую убийство. Мое дело не такое срочное, как ваше, однако у меня есть обязательства перед клиентом. Мне не нужно искать серьезный мотив, способный толкнуть человека на убийство. Мне достаточно выяснить, что заставило злоумышленника добавить фенобарбитал в газировку. Речь идет о куда менее тяжком преступлении. Итак, что это было? Тысяча долларов? Двадцать тысяч? Все сводится к доле в выигрыше со ставки на исход чемпионата, с которой не надо платить налогов. Да, из-за подоходного налога криминальное ремесло становится все привлекательней. Как добавили снотворное в газировку? Рано утром, пока здесь никого не было, сюда мог проникнуть кто угодно. Злоумышленник подмешал фенобарбитал в бутылки и поставил их в холодильник, заработав целое состояние. Мистер Хеннесси, вы выпустили двадцать человек. Вы можете со стопроцентной уверенностью назвать хотя бы одного, который не мог этого совершить?

– Я могу сказать, что, на мой взгляд, ни один из них не убивал Ферроне. – Инспектор сердито посмотрел на моего босса.

– Все это прекрасно, но убийство меня не интересует. Расследование этого преступления – ваша забота. – Вульф повернул руку ладонью вверх. – Видите, почему я вынужден пойти на жалкую хитрость. Это единственная возможность избежать трудоемкого и, вероятно, бесплодного…

Он не договорил. На пороге раздевалки показался еще один человек – окружной прокурор Мегалэч. Он держался властно, как и полицейское начальство, и был лыс как коленка. Подойдя к Скиннеру и Хеннесси, он сказал, что хочет с ними поговорить, взял обоих под руки и увел их в кабинет Кинни. Чизхольм развернулся и последовал за ними, хотя его никто и не звал.

Вульф взял сэндвич и откусил от него большой кусок. Я встал, стряхнул крошки, одернул брюки и посмотрел на босса с высоты своего роста:

– А что это за деталь, о которой вы говорили? Она действительно такая существенная?

– Не особенно, – ответил он, дожевав и проглотив кусок. – Впрочем, выбора у нас нет. Так что придется выяснить, стоит ли она чего-нибудь или нет. Слугам закона вообще похвастаться нечем. В противном случае… Да ты и сам их слышал.

– Ага. Вы сказали, что им известно то же, что и нам. Это правда или вы солгали? О какой детали идет речь? Вы имеете в виду то, что я рассказал вам о миссис Мойс? Вы хотите копать в этом направлении?

– Нет.

– Не исключено, что она все еще где-то поблизости, ждет мужа. Кто знает, быть может, мне удастся добыть что-нибудь еще кроме вашей детали? Ну как? Даете добро?

Шеф, пробурчал что-то невнятное. Я принял это за знак согласия и двинулся прочь. В коридоре, ведущем к выходу, дежурил полицейский в форме.

– Мистер Вульф захотел пикулей, – сообщил я ему. – Мне нужно получить особое разрешение на вход и выход?

– Вам? Нет, конечно, – процедил сквозь зубы полицейский. – Валяйте проходите.

– Ага, большое спасибо, – бросил я, минуя его.

На самом деле удивляться было глупо, и тем не менее увиденное меня поразило. Конечно, я мог догадаться, что новость об отравлении игроков «Джайнтс», приведшем к проигрышу в матче и чемпионате, и убийстве Ника Ферроне, находки года, соберет у клуба толпу небывалых размеров. Полицейские дежурили у основания лестницы, и целый полк их стоял снаружи в оцеплении.

Пока я объяснял сержанту, что еще вернусь, ко мне рванулись трое доведенных до отчаяния журналистов. Одного из них я даже узнал. Все они желали знать правду, только правду и ничего, кроме правды. Пришлось нагрубить. Меня не раз донимали газетчики, но никогда прежде они не проявляли такой неумной настырности. Поняв, что так просто от них не отделаешься, я прошел за оцепление и нырнул в толпу.

Дело представлялось безнадежным. С западной стороны Восьмой авеню были припаркованы только полицейские машины. Я выбрался из толпы и прошел два квартала на юг.

Сидя в клубе, я не терял времени даром. Помимо всего прочего я расспросил двух игроков «Джайантс» и потому знал, что должен отыскать голубой «кертис»-седан. Шанс, что он все еще здесь, был невелик, но попытка не пытка.

Я перешел авеню и направился на стоянку. Два полицейских в конце оцепления внимательно на меня посмотрели, но, поскольку стоянка их не интересовала, даже не попытались остановить.

В блеклом свете я разглядел три машины, припаркованные в северной оконечности стоянки, а подойдя поближе, убедился, что одна из них – «кертис»-седан. Я приблизился еще и удостоверился, что он голубого цвета.

Встав вплотную перед ним, я увидел на передних сиденьях двух девушек, взиравших на меня сквозь лобовое стекло. Одна из них была той самой красоткой, на которую я пялился во время матча. Внутри автомобиля играло радио. Я открыл дверцу, распахнул ее настежь и поздоровался.

– Вы кто? – спросила красотка.

– Меня зовут Арчи Гудвин. Если вы миссис Мойс, я даже предъявлю вам свои документы.

– Что вам надо?

– Если вы не миссис Мойс, то ничего.

– А что, если я миссис Мойс?

Приятное впечатление, которое она произвела на меня во время матча, быстро улетучивалось. Нет, за эти несколько часов она, разумеется, не подурнела, но выражение ее лица было неприязненным и кислым, а в голосе слышалась враждебность. Я достал футляр с удостоверением:

– Если это так, то вот мои документы.

Она даже не посмотрела на мою лицензию частного детектива.

– Ладно, ваша фамилия Гудман. Что дальше?

– Не Гудман. Меня зовут Арчи Гудвин. Я работаю на Ниро Вульфа, который сейчас сидит в клубе «Джайантс». Я сам только что оттуда. Может, вырубите радио?

– Я бы лучше вырубила вас, – со злобой произнесла она.

Ее спутница, рыженькая девушка, сидевшая рядом с ней на трибуне, протянула руку к регулятору громкости, и радио смолкло.

– Слушай, Лайла, – с жаром произнесла рыженькая, – ты ведешь себя как дура. Пригласи его в машину. Может, он приличный человек. Может, его послал Билл.

– Ты слышала, что сказал нам Уолт? – резко бросила ей Лайла. – Ниро Вульф помогает в клубе копам. – Она повернулась ко мне: – Вас послал мой муж? Докажите!

Согнув ногу в колене, я ненавязчиво поставил ее на подножку:

– Вот потому-то отчасти мистер Вульф и не выносит женщин. Все дело в вашем образе мышления. Я вовсе не утверждал, будто послан вашим мужем. Он этого не делал. Не смог бы, даже если захотел. Последний час его допрашивает в раздевалке целая свора ищеек из убойного отдела. Он и сейчас там. Меня послал мистер Вульф. Однако в каком-то смысле меня привела сюда проблема личного характера, и помочь с ней можете только вы.