Чтение онлайн

…

В ДК половину зала заняла его школа, половину — соперники. Директор присел за спинами жюри, поздоровавшись с представителями горкома, Гороно и прочими общественниками.

После первых конкурсов объявили очередь «Барышни и хулиганов».

— Вот, черт, — шепнул директор присевшей рядом завучу. — Я же совсем ничего не успел показать ребятам.

— Да? А мне показалось, они все так хорошо приготовили…

На сцене разворачивалось действие, как в настоящем боевике. К прогуливающейся девушке подскочили крупные ребята, вырвали книжку из рук, стали толкать, обнимать. Но вдруг из правой кулисы выскочил парень в камуфляже. Видимо, по роли, только что из армии. И тут началось! Хулиганы отлетали от него, кувыркаясь по полу. А когда и он поймал удар, то, упав на спину, хлопнув ладонью — это же тот самый, которому показывал! — он вдруг как-то махнул ногами, изогнулся в воздухе, и вдруг опять встал, кувыркнувшись, отбивая и уворачиваясь. Школьники показывали настоящий балет, при этом все удары были по-настоящему сильными, чуть не со свистом рассекали воздух кулаки и появившиеся у руках дубинки. Пять минут пролетели, и пятеро парней с девушкой уже кланялись у края сцены под восторженный рев зала.

— Откуда пригласили акробатов? — повернулся представитель Гороно. — Мы за профессионалов баллов не добавляем.

— Какие профессионалы? — возмутилась завуч. — Вот журнал их класса! Им всего по шестнадцать-семнадцать!

«Молодец, — подумал директор. — Приготовилась».

А на сцене уже шло «домашнее задание».

К микрофону подошел, сутулясь, длинный старшеклассник, и на весь зал раздался знакомый голос:

— От имени и по поручению горкома, профкома, месткома, парткома, Гороно, педагогического коллектива и от себя лично…

— А-а-а! Директор! — завизжала в полном восторге половина зала, объясняя на ходу соседям, что это, вот это вот — «про нашего директора».

— Ох, не завидую я этому пареньку, — громко, чтобы было слышно и директору, сказала представитель Гороно представителю горкома. — Ему же экзамены сдавать… А он тут директора пародирует.

А директор смотрел на них и не понимал: они серьезно так считают или притворяются? Да и не пародировал никто никого. Это был его подлинный голос. Три дня назад прибегали девчонки из команды КВН с магнитофоном, и директор наговаривал им в микрофон придуманный текст. Специально дожидались, чтобы шел урок, и чтобы полная тишина была в коридорах. И что? Да, смешно, так ведь в КВН для того и играют, чтобы было смешно и весело.

После объявления итогов, во время которого зал потихоньку смолк, прислушиваясь, сначала была небольшая пауза, а потом обвалилось. Одни кричали от радости, прыгая на своих местах, другие скандировали «А судьи — кто?», свистели и кричали так, что звенели разноцветные стекла в светильниках.

— Успокойте же своих! Что у вас за хулиганы, в самом деле…

Директор встал, повернулся к залу, поднял руку. Постепенно шум затих.

— А все равно. Наши — лучшие.

— Да-а-а!

…

— А кто готовил этих «хулиганов»?

— Сами они. Они уже три года на карате ходят. Много чего умеют.

— Ой, позорище-то какое… А я им простейшие приемы самбо показывал. Самые простейшие… Ну, ладно. До конца года освободить от физкультуры. И объявить в классах. И оценки выставить. Пусть и им будет поощрение, и пусть народ почувствует…

— А остальным?

— И остальных наградим. Вот подумаем с завучами и придумаем, что и кому дать.

Накричавшиеся, распаренные, довольные директор с учителями неторопливо брели к школе.

— А все равно. Наши — лучшие, правда же?

— Наши — всегда лучшие! Это точно!

— И что, вы считаете, что переводить ребенка среди года — это правильно? — удивился директор школы, прочитав заявление.

Он сидел в кабинете завучей, где они обсуждали расписание на третью четверть. Завучи, тертые жизнью и битые опытом учителя, не замедлили вмешаться в разговор:

— Конечно, нельзя срывать девочку среди года! Как можно! Опять же — у нас и уровень повыше, чем кое-где…

— Мы думали, что она на медаль пойдет, — серьезно смотря в глаза, объясняла мама старшеклассницы. — Но у вас в школе, вижу, этого не выйдет.

— Что вы, какая медаль? — уже тащили из соседней комнаты журнал и показывали мне оценки. — У нее же и математика, и химия вот…

— Именно из-за математики. Нам кажется, что именно с математикой в этой школе, — она выделила «эту школу», с нажимом произнесла два слова, — с математикой — никак.

— Но, может, надо поговорить с учителем? Разобраться? — спросил директор. Он привык уже, что к нему несли заявления с просьбой о приеме, а если и уходили, так только те, кого он сам не желал видеть в школе.

— О чем нам с ней говорить? Она «заваливает» девочку! — сорвалась мама школьницы.

Вот причина и выяснилась…

— Пригласите, пожалуйста, — кивнул директор одному из завучей.

Через пять минут в кабинете появилась учитель математики. Она вошла с улыбкой, поздоровалась обрадовано:

— Я давно хочу с вами поговорить! А то на родительских собраниях никого от вас нет, а девочка совсем от рук отбилась!

— Наша девочка? Наша девочка учится, старается, сидит над тетрадками, а вы…, — отвернулась в сердцах посетительница.

— Старается? Ваша — старается? А это тогда что? — математичка выложила на стол пачку тетрадей. — Вот, смотрите. Сегодня собрала — очень удачно получилось. Вот тетради, и вот тетради. Это чем мы занимались сегодня, видите?

— Ну, и что?

— Смотрите, смотрите! А вот тетрадь вашей девочки. Листайте дальше. Вот, как раз сегодня. Видите? Дату написала, ах, какая молодец. И даже написала сверху «Классная работа»… А дальше? Дальше — что? И что я ей буду потом ставить? Уж и так поблажки всякие…

Родительница молча листала тетрадь без эмоций на хорошо ухоженном лице.

— Смотрите, смотрите! Вот тетрадь девочки, что через ряд сидит. Видите? Вот — впереди мальчик сидит. Тоже четыре страницы исписано. А у вашей — что? И вы еще говорите, что я ее заваливаю, — качала головой математичка.

— Значит, она не понимает, — сделала вывод родительница. — Вы так объясняете, что она не понимает.

— Все понимают, а она — нет? С доски задание списать не может?

— Постойте, — вмешался директор. — Но вы же говорили что-то о медали? А какая медаль, если сами говорите — не понимает? И потом, если уж так все плохо, так надо было прийти к нам в сентябре еще. Посидели бы, подумали, что можно сделать. А сейчас-то не поздно ли разбираться?

— Я не разбираться пришла. Я забираю ребенка из этой школы, — опять подчеркнула она «этой».

— Ну-у-у, — развела руками математичка. — Не думала я, что…

— А надо было думать, надо было!

— Угу. Оформляйте. Значит, в этом классе — минус один.

— А можно к нам на праздник та девочка придет? — прибежали стайкой школьницы.

— Конечно, можно. Она же с вами с самого начала была! А что там у нее, в той школе?

— Там ей пятерки ставят… А на праздники она к нам. И на выпускной прибежит.