Чтение онлайн

Инструктирующий меня Шауфус советовал придерживаться в общении с агентами строгой линии поведения. Не знаю, может он и прав, но я считал, что толика искренней сердечности делу лишь поможет — работая на русскую разведку эти люди рискуют своими жизнями, так что они заслуживают нашего уважения.

— Вот, первым делом прими послание, — по привычке оглянувшись, афганец сунул руку за пазуху и извлек сложенные в квадрат несколько листочков серой бумаги. Пашино рисковал, не побоявшись написать письмо, а афганец рисковал не меньше, доставляя его мне.

— Благодарю, ты большой храбрец, Абдулганди. Держи! — я передал ему небольшой мешочек, в котором тихо позвякивали серебряные бухарские таньга. Таньга продолжал чеканить эмир Бухары. Монета могла похвастаться стабильным весом и имела хождение от Турции до Китая. В Средней Азии она, наравне с рублем, считалась основной денежной единицей при расчетах. При обмене за одну таньга давали двугривенный*.

— Спасибо, эфенди, — связной с поклоном принял мешочек с деньгами.

Мы расположились в тени, рядом с палаткой. Гость омыл руки и лицо, присел на расстеленный коврик и с наслаждением впился в бараний бок. Гусары в лагере жили обычной неспешной жизнью. Снегирев готовил на огне похлебку, кто-то чистил коней, часовой расхаживал на ближайшей возвышенности, оглядывая округу. От воды слышался смех и звуки ударов по мокрой ткани — нижние чины стирали форму, используя вальки*. Плохо, конечно, что Абдулганди видят столько ненужных глаз, но приходилось с этим мириться.

Вернулся освежившийся Рут. Поручик сел на стул и внимательно осмотрел гостя. Георгий имел все шансы со временем стать полноценным разведчиком, да и сам признался, что мечтает о подобном. Если дело и дальше так пойдет, то через некоторое время я смогу представить его Шауфусу — надежные люди русской разведке нужны.

Судя по всему, Пашино составил о Руте не очень высокое мнение, а мне вот Георгий нравился. Ну да, молод немного, от того и не любит всякую «бухгалтерию». Ничего, со временем станет настоящим профессионалом.

Афганец продолжал кушать, чувствовалось, что в дороге он сильно оголодал. Мы с Рутом его не торопили, давая возможность прийти в себя. Постепенно гость расслабился. И на нас, на гусар Смерти, начал поглядывать не с опасением, а с зарождающимся любопытством.

Пока он расправлялся с барашком, а затем уделил внимание бесподобным дыням, я развернул и просмотрел бумаги Пашино. Они были написаны разными чернилами, некоторые слегка обгорели от костра, а другие промокли от пота или воды — на них оставались пятна и разводы. Но красивый почерк друга я узнал сразу же.

Скорее всего, разведчик делал записи в дороге, пользуясь случайными возможностями. Бумагу покрывали непонятные символы и знаки. Прямо здесь, без знания шифра, я не мог ничего с ними поделать и поэтому бережно сложил листочки, для сохранности спрятав их портсигар. Хотя и так ясно, что там содержатся различные сведения о встреченных Пашино англичанах и их активности, о войсках (если их можно так называть) эмира Шир Али и обо всем прочем, что привлекло его внимание. С этим пусть Шауфус разбирается.

— Как вы расстались с Петром Ивановичем? — поинтересовался я, дав знак Снегиреву, чтобы он подложил афганцу фруктов.

— Хорошо расстались, эфенди. Петр Иванович неплохо себя чувствует и шлет тебе салам. Он ушел по дороге на Пешавар и велел передать, что сюда, в Термез, собирается вернуться через два месяца.

— Два месяца… — протянул я, мысленно представляя все те дороги, перевалы и опасности, что предстоит преодолеть моему другу. — Что еще он передал?

— Сказал, что дела пока складываются хорошо, тайник в Мазари-Шариф не нужен. В нем нет смысла, все самое главное навеки запечатлено в его голове, — афганец с важным видом постучал себя ладонью по затылку.

— Где вы с ним расстались? — вступил в беседу Рут.

— В Кабуле, господин.

— Расскажи, как добрались до Кабула, — потребовал я, отмахиваясь от прилетевшей на запах сладкого осы.

— Хорошо, но много времени потеряли, изображая паломников. Будь у нас ваши кони, мы бы вихрем туда домчались, — афганец широко улыбнулся, блеснув зубами.

Пустые мечты! Паломники ходят медленно, а тот, кто сядет на наших вороных коней, неизбежно привлечет внимание.

Беседа продолжалась около часа, за время которого я выяснил все самое необходимое, заодно составив некоторое представление об Афганистане. Для Абдулганди разбили отдельную палатку, куда он отправился спать. Остаток дня и ночь гость должен провести в нашем лагере, после чего вновь отправится в Кабул, где будет дожидаться Пашино.

— А мы что будем делать, Михаил? — поинтересовался Рут. — Возвращаемся в Ташкент?

После разговора с афганцем, я поймал себя на мысли, что чувствую себя двояко. С одной стороны — радость и облегчение. У Пашино все складывается превосходно, а нам нет нужды отправляться в Мазари-Шариф за бумагами, рискуя жизнью и свободой. С другой стороны — разочарование, и по той же причине. Ведь теперь не надо рисковать жизнью, выдвигаясь за этими самыми бумагами. Подобный анабасис* мог бы стать замечательным приключением! Да, вот такой парадокс мышления! Странно устроен человек, а гусар — тем паче, ведь мы существа ранимые, кривоногие и прямоходящие!

— Как тебе идея выбраться за Речку? — тщательно обдумав последствия, поинтересовался я. На самом деле, эта мысль довольно давно не давала мне покоя. Прямого запрета посещать Афганскую территорию я не имел, а вернуться домой и не пересечь границу, значит укорять себя за благополучно упущенный шанс.

— Предлагаешь пройтись строем при всем параде? — моментально оживился Георгий. — Я только за! И пусть враг вздрогнет! Взвейтесь, соколы, орлами!*

— Нет, не при параде. Я, ты и еще трое, без формы, но при оружии. Вылазка на два дня. Пройдемся по окрестностям, почувствуем воздух и дороги Афганистана.

— Нас в любом случае выдадут кони.

— Плевать! Доказать никто ничего не сможет. Нам главное в руки афганцев не попасться. И мы не попадемся — здесь никого кроме крестьян нет.

— Отлично, я с радостью разомну кости, — заверил Рут. Оно и понятно, что еще мог ответить молодой и склонный к браваде офицер?

Возможно, мой план казался несколько авантюрным, но это лишь на первый взгляд. На границе эмир Афганистана войск не держит. Ближайший гарнизон находится в Мазари-Шариф, в пятидесяти верстах. Так далеко забираться я не хотел, мы осмотрим ближайшие окрестности, вот и все.

Пока Абдулганди продолжал пользоваться гостеприимством гусар, мы время терять не стали. В путь отправились ранним утром, еще по темноте. В лодку, кроме двух гребцов, сели я, Рут, неизменный Снегирь, старший вахмистр Чистяков и еще один гусар по фамилии Проходько. Кони переправились самостоятельно, их лишь привязали на длинных веревках к корме.

Я с некоторым беспокойством следил за Хартумом, но великолепный конь показал себя и в водной стихии самым лучшим образом. Он плыл первым, увлекая за собой остальных скакунов.