Чтение онлайн

– Тебе идет, – сказала Танька. – На тонконогий гриб смахиваешь.

Еще в одном углу мы увидели в рамочке под стеклом пожелтевшую газету военной поры. «За нашу Родину!» – так она называлась. И небольшая заметка в ней – «Рассказ пионера» – была аккуратно обведена красным фломастером.

– Еще один герой? – спросил Алешка.

– Ага, живая легенда. Дед Михеич. В Журавлях живет. Как миленький.

– А он чего натворил? Этот миленький?

– Он во время войны танк в болоте нашел.

– Какой танк? – Алешка во всю ширь распахнул глаза.

– Какой, какой… Настоящий. Вон почитай.

В заметке говорилось о том, что после освобождения области от немецких захватчиков местный школьник Семен Федосеев обнаружил в лесу советский танк. Экипаж этого танка прикрывал в одном из боев наши отступающие части, был окружен вражескими танками, но сумел прорваться и скрыться в лесу, однако попал в болото и потерял ход. Танкисты испортили орудие, сняли пулемет и ушли глубоко в лес. Вскоре они встретились с партизанами и продолжили борьбу с захватчиками в рядах партизанского отряда. Позже они перешли линию фронта и получили новую боевую машину. Лучше прежней.

А старый танк, застрявший в болоте, отыскал школьник из деревни Журавли Сенька Федосеев. Пошел он как-то в дальний лес по грибы и увидел заросший черникой холмик. Присел отдохнуть и набрать ягод и почувствовал, что сидит на чем-то твердом и холодном. Это оказалась крышка башенного люка. Мальчик побежал в село, где в это время стояла воинская часть, и рассказал о своей находке офицерам.

– Ты внутрь не лазил? – строго спросил мальчика командир саперов.

– Что я, дурак?

– Молодец! Танк может быть заминирован. – И майор послал своих бойцов осмотреть находку и проверить, не остались ли в танке какие-нибудь документы.

Бойцы проверили и доложили: «Проверено. Мин нет. Документов тоже. Даже гильз не обнаружено».

Так оно и было. Документы забрал экипаж, а гильзы собрал Сенька, который, конечно же, «в танк не лазил».

О находке доложили в штаб армии, попытались вытащить танк из болота, но он так прочно увяз в трясине, что это не удалось. А война ушла дальше на запад.

– Значит, танк не вытащили? – спросил Алешка.

Танька пожала плечами.

– И где же он теперь? Там же, в болоте?

Танька развела руками.

– Эх вы! – огорчился Алешка. – Такая у вас боевая школа, а вы забросили такой героический танк! Я бы его вытащил.

– Вот и вытащи! – обиделась Танька.

– А я знаю, где он?

– И мы не знаем.

– А кто знает? – вспыхнул Алешка. – Сенька-Федосейка?

Танька сначала удивленно моргнула, а потом обрадовано кивнула:

– А ты не дурак, Леха!

– Это давно известно, – отмахнулся Алешка.

– Пошли! – Танька решительно дернула его за рукав. – Пошли быстро. Разгрузим машину и зайдем к деду.

– К твоему, что ли? На фиг надо.

– К деду Семену. Федосееву. В Журавли.

– Давно пора, – с укором вздохнул Алешка.

– Только ты особо не радуйся – он небось ничего не помнит.

– Ничего! Вспомнит! Как миленький.

Журавли от нашей резиденции довольно недалеко расположились.

Сначала мы ехали цепочкой, а потом рядом – так удобнее было разговаривать.

– Вон там Журавли, – показала Танька. – По-за той горушкой.

– А на пузатой горушке это что торчит? – спросил Алешка.

– Вроде как музей. Там в давние годы была графская усадьба. И в ней поэт жил, не помню, как звался. От музея там одна комната осталась. Там Ариаднин брат живет, караулит.

– А чего там караулить?

– Вообще-то особо нечего. Два кресла, столик на ножках, какие-то портреты и веер сломанный. Да, и стихи поэта. Как же его?… Или Брянский, или Тамбовский.

– Поэты так не называются, – со знанием дела возразил Алешка. – Тамбовский! Окорок, что ли? А Брянский? Волк? Скажи еще «Тульский» – пряник.

– А ты вообще-то вредный.

– А то! Мы, Оболенские, такие. Нам грязный палец в рот не клади.

– Откусите? – усмехнулась Танька.

– Выплюнем!

Пузатая горушка с графской развалиной осталась в стороне, и открылся широкий полевой простор. А за простором – ладная деревушка Журавли.

Алешка огляделся, пожал плечами:

– Ну и где тут у вас журавли курлычут? Что-то не слышно.

Танька ехидно засмеялась:

– Это другие журавли. Они не курлычут – они скрипят. Сейчас услышишь

Из ближнего дома вышла бабулька с ведрами и направилась тропкой к колодцу. За ней лениво шла лохматая коза, потряхивая бородкой и нежно помекивая. Бабулька поставила ведра на приступочку возле сруба, поймала висящую над головой деревянную бадейку, схваченную блестящими обручами. Бадейка висела на длинной жердине, прикрепленной вверху еще к одной жерди. А та опиралась на высоченный столб. На другом конце этой жерди был примотан проволокой обрезок рельса. Для баланса. В общем, качели какие-то.

Бабуля, легонько перебирая жердь, опустила бадейку в глубину колодца и, так же легко вытащив ее, поставила на край сруба. Перелила воду в одно ведро, повторила операцию. Жердины при этом скрипели и покрякивали.

– Понял? – спросила Танька Алешку. – Это и есть журавль. Скрипучий.

– А похож, – одобрил Алешка. – Будто настоящий журавель на одной ноге стоит. И шея длинная. И своим клювом из колодца лягушек вытаскивает.

– И скрипит, – сказала Танька. – Будто курлычет. Потому деревня и прозывается Журавли. Здесь у всех такие колодцы – деревня на горке, вода глубоко, без журавля никак воды не достать.

Бабулька тем временем поставила одно ведро на траву – коза тут же подошла и жадно припала к воде.

– Любит Майка живую воду, – объяснила бабулька, перевязывая платочек на седой голове. – И молоко от ней такое чистое, светлое. Пользительное, вроде аспирина. Хотите спробовать?

Я ничего не успел сказать, как Алешка уже выскочил:

– А то! Я козлиное молоко только раз в жизни пробовал. В далеком детстве.

Соврал, как обычно. Чтобы приятное человеку сказать.

– Сей момент, – поспешила бабуля. Подхватила было ведра, но мы с Танькой успели ее опередить. – Вот спасибо, милки. Такие вы симпатичные. Прямо жених и невеста.