Чтение онлайн

Мама подняла крышку супницы – мы все аж застонали. Но только разложили шашлык по тарелкам, только взяли по редиске – стукнула калитка.

– Дядя Юра пришел, – сказал Алешка – и не ошибся. – Он запах шашлыка за сто километров чует.

Дядя Юра – местный тракторист из деревни Пеньки. Хороший добрый человек, всем в округе – и дачникам, и сельчанам – помогает вспахать огороды и нарезать грядки под картошку своим стареньким трактором. И очень часто – бесплатно. Но шашлыки за сто километров чует. Это у него любовь такая. Однажды какой-то дачник вместо денег за работу угостил его шашлыком, и Юра «запал» на него навсегда. Шашлык для него – все равно что мед для Винни-Пуха.

– Здравствуйте, люди добрые, – сказал дядя Юра, снимая свою засаленную кепку. – С приездом вас. Хлеб да соль.

– Садись с нами, Юра, – пригласила мама, придвигая ему табуретку.

– Да уж и не знаю… – заделикатничал дядя Юра. – Вроде как бы один раз уже нынче пообедал. Да разве вот редисочки попробовать. Своя-то еще не поспела.

– И шашлычка, – папа передал ему тарелку. – У нас сегодня открытие сезона.

– Ну разве что по случаю открытия…

По этому случаю мы просидели за столом почти полдня. Дядя Юра вежливо поблагодарил за «хлеб-соль», попрощался. И как-то странно взглянул на папу. Виновато как-то.

– Ежели вам какая помощь нужна будет в строительстве, – сказал он на пороге, – это я вам завсегда первый помощник.

– Спасибо, – поспешил Алешка, – как-нибудь в другой раз.

– Ты чего отказываешься? – спросил его папа, когда за дядей Юрой стукнула калитка.

– Он, пап, вообще-то умелый, только все время все теряет. У него привычка такая.

Это точно. Дядя Юра большой растеряша. Я помню, ему надо было прибить на крыше отставший лист шифера. Дядя Юра приставил к стене лестницу, взял горсть гвоздей и молоток. Когда он добрался до крыши, ни одного гвоздя в его кулаке не осталось. Когда он спустился за гвоздями, пропал молоток, а когда снова добрался до крыши – неведомо куда исчез лист шифера. Как он еще свой трактор-то не потерял!

– Жаль, – сказал папа, – нам скоро нужно будет перевезти с пилорамы кое-какой материал.

– Мы с ним поедем, – заверил я. – Проследим, чтобы не потерял.

Сейчас смешно вспомнить, но этим летом дядя Юра потерял даже свою тракторную тележку.

Мама стала убирать со стола, и мы поняли, что нужно срочно линять, если не хотим заняться «помойкой» посуды.

– Спасибо, все было очень вкусно, – сказал Алешка, выскользнув из-за стола. – Мы пойдем наши велосипеды проверить.

– Эй, эй! – спохватилась мама. – А посуда?

– Мы как придем, так обязательно Димка помоет, – щедро пообещал Алешка.

Щедро и безубойно. Так и будет мама нас дожидаться! Она живо старших полковников задействует.

Старшие полковники с тоской посмотрели нам вслед.

Мы оседлали велосипеды и помчались в деревню Пеньки проведать старых друзей. И вот тут-то состоялась наша встреча с человеком, который невольно вовлек нас в «страшные и опасные приключения».

Пеньки несколько лет назад вполне оправдывали свое название. Деревня здорово опустела, от многих домов одни пеньки остались. А потом она начала снова обживаться. Появились дачники, которые отремонтировали старые дома или построили новые дворцы; вернулись бывшие колхозники, потому что объявился фермер и ему понадобились рабочие – доярки, свинарки, птичницы, – и деревня понемногу ожила. Там даже магазин появился.

Эти Пеньки забрались на горушку, поэтому мы слезли с велосипедов и пошли дальше пешком.

– Это все равно лучше, – пыхтел Алешка, – чем посуду мыть.

– Поберегись, – сказал я, – по встречке велик вразнос идет.

Из Пеньков под горку лихо катил какой-то пацан.

– Ща, Дим, будет красиво, – обрадовался Алешка.

Дело в том, что в конце пригорка была вечная лужа. И местные пацаны любили, разогнавшись, перелетать ее на велосипедах. Обходить лужу было трудно, в ней увязали даже внедорожники, ее несколько раз засыпали грунтом, но она не сдавалась. Дядя Юра даже как-то вывалил в нее целую телегу щебня, но он в тот же день бесследно исчез. Будто ненасытная лужа поглотила его, не поперхнувшись. Правда, потом этот щебень оказался у одного дачника – в виде дорожки от калитки к крыльцу. «Чертова лужа» называли ее местные жители.

И вот этот пацан из Пеньков летел на полной скорости, чтобы ее перемахнуть. Мы посторонились. Но что-то не сработало на этот раз – наверное, переднее колесо в ямку попало или о бугорок споткнулось. Но получилось все равно красиво – пацан, перелетев через руль, смачно плюхнулся в лужу. Мы бросились ему на помощь.

– Здорово ты шлепнулся, – сказал Алешка. Мне даже показалось, что с завистью. – В самую грязь.

– Ничего, – бодро ответил тот, вставая. – Таньки грязи не боятся!

– Оно и видно, – хихикнул Алешка. – Ты крутой пацан.

И тут мы увидели, что это вовсе не пацан, а девчонка. С короткой стрижкой и в джинсах. Постарше Алешки, помладше меня; так, где-то посерединке. Про ее лицо трудно было что-то сказать – все заляпалось глинистой жижей. Видны были только озорные глаза и блестевшие в улыбке зубы. Точно, Таньки грязи не боятся.

– А вы кто такие? – спросила Танька, поднимая велосипед.

– Дети Шерлока Холмса, – представил нас Алешка.

– А! Знаю! Это вы тут прошлым летом с бандитами воевали?

– Мы с ними круглый год воюем! – сказал я.

– А их все не убавляется, – добавил с сожалением Алешка.

– Ладно, поехала на озеро. Мне надо привести себя в порядок.

– Нам тоже так кажется, – осмотрел ее Алешка с головы до ног. – Хочешь, мы за мылом съездим? Или поедем к нам под душ.

– К вам не надо, – сказала Танька, которая не боится грязи. – Ваша мама испугается.

– Нашу маму ничем не испугаешь. Она даже мышей и лягушек уже почти не боится.

– Приучили? – засмеялась Танька.

– Ага, воспитали.

– Нет, я все-таки на озеро.

– Мы тоже, – сказал Алешка. – Давненько мы там не бывали. Целый год.

На нашем любимом озере мы первым делом искупались, а потом Танька прополоскала джинсы и футболку и разложила их на горячем песочке.

Алешка внимательно оглядел ее и сказал снисходительно:

– А чистенькая ты вроде ничего. Даже немного симпатичная.

– Ты тоже вроде немного ничего, – не осталась в долгу Танька. – Только языкастый.

– Это мне свойственно, – согласился Алешка. – Язык мой – друг мой. Так папа говорит.

Тут он прав. Сколько раз Алешкин язык нас выручал – и в школе, и дома, и в труде, и в бою. Такое наплетет, что мало не покажется.

Солнышко здорово припекало. Мы полеживали на горячем песочке и постепенно разогревались.

– От твоих штанов пар идет, – сказал Алешка.

– Это им свойственно после стирки. Переверни их на другую сторону. – Танька и сама перевернулась на живот. – Вы на все лето приехали?

– Если не прогонишь, – хихикнул Алешка.

– Тебя прогонишь, как же! – Похоже, эта Танька тоже вполне языкастая. – Ой, заболталась тут с вами, а мне в школу пора.