Чтение онлайн

Под руководством тов. ТУЧКОВА за последние 2–3 года было ликвидировано несколько сотен крупных антисоветских организаций и группировок церковников повстанческого и террористического характера.

В деле борьбы с к. р. движением среди церковников и клерикально-монархических кругов, группирующихся вокруг церкви, ТУЧКОВ проявил огромную энергию, инициативу, решительность и находчивость. Ходатайствую о награждении тов. ТУЧКОВА Евгения Александровича орденом «Красное Знамя».

Первыми наградами Тучкова за борьбу с церковью стали грамота и золотые часы, «за арест и «дело» митрополита Петра, создание смуты, связанной с митрополитом Агафангелом (Преображенским), окончательное оформление раскольничьей группы архиепископа Григория (Яцковского) и опубликование «декларации» митрополита Сергия (Страгородского)». В 1931-м году он уходил на другую работу, и хотелось хоть какой-то заслуженной оценки. Но никому уже не было до него дела. Поэтому пришлось быть понастойчивее. Решили банально просто: представление на себя напишет сам Тучков.

Как утверждает С. Бычков (автор статьи о «Чекистском «игумене» Евгении Тучкове») в архиве Е. Тучкова «сохранились страницы, где слово в слово повторяется представление Агранова: «Тучков Евгений Александрович происходит из семьи крестъянина-бедняка».

Однако ордена Красного Знамени (имеется в виду Боевого Красного Знамени) ему не дали. В конце октября 1931 года ВЦИК наградил Евгения Александровича орденом Трудового Красного Знамени. С. Бычков пишет: «В сопроводительной справке к представлению перечислены прежние награды Тучкова — «револьвер, чекистский почётный знак, грамота с золотыми часами и благодарностью по приказу». Чекистский почётный знак — это знак «Почётного работника ВЧК-1 II У» с римской цифрой «V» приказом по ОГПУ. Второй такой знак — знак «Почётного работника ВЧК-I II У» с римской цифрой «XV» он получит позднее. До почётного же звания «Заслуженного работника НКВД», установленного при Л. П. Берия, Тучков в этом ведомстве не доживёт…

«Пользуясь методами, общими для всего ГПУ, Тучков кстати и некстати применяет ко всем арестованным епископам, священникам и верующим общую для всех 72-ю статью уголовного кодекса: «Несоблюдение декретов об отделении церкви от государства».

Казалось бы, статья эта имеет определённый, узкий смысл, точно характеризующий преступление — несоблюдение декретов. Однако предъявляется она лицам, совершенно не противодействующим декретам об отделении Церкви от советского государства. Под 72-ю статью ГПУ подводит, что ему угодно.

В делах находящихся на Соловках духовных лиц, присланных в лагерь по 72-й статье, я видел такие обвинения:

Противодействие изъятию церковных ценностей.

Монархическая пропаганда.

Церковная контрреволюция.

Воспитание детей в религиозном духе.

Натравливание одной части верующих на другую и многое другое», — рассказывает в книге «Записки бежавшего (Соловецкая каторга)» Александр Клингер.

Как мы помним, Тучков был на приёме у товарища Сталина дважды: 18 и 26 февраля 1930 года. Кстати сказать, в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 года «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизацию) в восьмом пункте говорилось: «Срочно пересмотреть законодательство о религиозных объединениях в духе полного исключения какой бы то ни было возможности превращения руководящих органов этих объединений (церковные советы, сектантские общины и пр.) в опорные пункты кулачества. Поручить оргбюро ЦК дать директиву по вопросу о закрытии церквей». Комментируя этот документ, Д. А. Волкогонов в книге о Ленине подчёркивает: «По инициативе Совета Труда и Обороны, одобренной, разумеется, Политбюро, началось снятие церковных колоколов. Каждый год спускался специальный план (как на добычу руды), сколько тонн бронзы получить на печальной ниве обезглавленных церквей.

Политбюро, например, 11 мая 1933 года утверждает «в целях обеспечения автотракторной промышленности колокольной бронзой… увеличить годовой план бронзы с 5200 до 6300 тонн…». И дальше даётся разнарядка по областям:

Московская область — 670 тонн колокольной бронзы;

Ленинградская — 335;

Северный Кавказ — 120;

Средняя Волга — 130;

Ивановская область — 200 и т. д.

Церкви постепенно закрывались и после массового погрома. Пустели соборы. Скорбно стояли на сельских пригорках обезображенные, без куполов, храмы. Теперь уже безмолвно, печально, обречённо. Правда, иногда откуда-то из глубин поруганного национального и религиозного сознания, а может, просто от безысходности выплёскивались мятежные протесты.

В сентябре 1938 года тогда ещё заместитель народного комиссара внутренних дел Берия доложил Сталину, что Некрасовским райисполкомом Ярославской области было принято решение о закрытии церкви и снятии колоколов в селе Чёрная Заводь. Приехали руководители района. Собралась толпа, стали раздаваться крики: «Караул!», «Грабят!», «Пьяные бандиты приехали». Церковники установили круглосуточное дежурство у церкви. Руководители района растерялись…

Сталин, недочитав донесения до конца, размашисто набросал в углу листа: «Т. Маленкову. Прошу проверить и доложить. Арестовать организаторов. И. Сталин».

Так всё же, что произошло в феврале 1930 года, заставившее Сталина вызвать Тучкова?

Именно в феврале, а точнее в начале февраля, папа римский Пий XI «заявил о начале «крестового похода молитв» против СССР, где совершаются гонения на религию и верующих. Одновременно он призвал европейские государства поставить условием признания СССР уважение им принципов свободы религии» (М. И. Отдельский (М. И. Одинцов). Ватикан и Советская Россия: поиск компромисса. 1920–1928 гг.).

А позднее, в ходатайстве начальника СПО ОГПУ Я. С. Агранова о награждении Е. А. Тучкова, будет написано: «Блестяще проведена работа по срыву объявленного папой Римским в 1930 г. крестового похода против СССР».

О том, как работал Евгений Александрович Тучков и его помощники, рассказывает Александр Мазырин, иерей, магистр богословия, кандидат исторических наук, доцент кафедры Истории Русской православной церкви ПСТГУ («Сто дней Русской Православной Церкви под управлением Ярославского викария (комментарий в свете веры)»?): «Жесточайшие гонения, которые претерпела Русская Православная Церковь в 1920–1930-е годы, не могли не отразиться на положении её высшего управления. С лета 1922-го по лето 1923 года, после ареста святых Патриарха Тихона и его Заместителя митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского), управление Православной Российской Церкви было фактически обезглавлено. Ситуация могла повториться в конце 1926 года, после того как в заключении оказались Патриарший Местоблюститель священномученик митрополит Крутицкий Пётр (Полянский) и два его Заместителя: митрополиты Нижегородский Сергий (Страгородский) и Петроградский Иосиф (Петровых). Тоща, ввиду крайнего оскудения высшей православной иерархии, во главе церковного управления на сто дней должен был встать даже не правящий архиерей, а всего лишь викарий Ярославской епархии, не имевший, к тому же, высшего богословского образования. Этим архиереем стал архиепископ Угличский священномученик Серафим (Самойлович)».

В то время органы Госбезопасности активно вели поиски высшего иерарха, который бы принял условия легализации церковного управления, выдвигаемые властью. Весьма красочное описание действий начальника VI («церковного») отделения Секретного отдела ОГЛУ можно найти в очерке Б. В. Апушкиной «Крестный путь преосвященного Афанасия (Сахарова)»: «Перед тем как митрополит Сергий стал заместителем Местоблюстителя, его роль Тучков предлагал тем архиереям, имена которых стояли в завещании Патриарха, т. е. митрополитам Агафангелу и Кириллу. Рассказывали, что митрополиту Агафангелу запретила идти на это одна блаженная (слепая Ксения) из г. Рыбинска, которую он очень почитал, сказав: «Если согласишься, то потеряешь всё, что раньше приобрёл». Когда же Тучков вызвал митрополита Кирилла, последний дал согласие на занятие этой должности, но не принял предложенного условия. «Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, вы должны будете нам помочь», — сказал Тучков. «Если он будет виновен в каком-либо церковном преступлении, да. В противном случае я скажу: «Брат, я ничего не имею против тебя, но власти требуют тебя удалить, и я вынужден это сделать». — «Нет, не так. Вы должны сделать вид, что делаете это сами и найти соответствующее обвинение!» Владыка Кирилл отказался. Говорят, он ответил: «Евгений Александрович! Вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь!»

Конечно, труд Е. В. Апушкиной является скорее агиографическим, чем историческим. Однако факт ведения Тучковым переговоров со священномучеником Кириллом о судьбе высшего церковного управления в начале 1927 года сейчас уже подтверждён документально, равно как и факты давления на высшую церковную власть, с тем чтобы она расправилась с неугодными ОГЛУ иерархами.

Не добившись желаемого от митрополита Агафангела и Кирилла, Тучков вновь обратился к архиепископу Серафиму. В составленном в 1930 году неизвестным автором «Обзоре главнейших событий церковной жизни России за время с 1925 года до наших дней» об этом эпизоде было сказано так: «В это время архиепископ Серафим Угличский вызван был в Московское ГПУ, где Тучков предложил ему принять известные условия «легализации». На это архиепископ Серафим ответил отказом, мотивируя его тем, что не считает себя полномочным решать основные принципиального характера вопросы без находящихся в заключении старших иерархов. После трёх дней содержания архиепископа Серафима в ГПУ Тучков отпустил его в Углич (…)»