Чтение онлайн

Возбуждение медленно угасало в нахмурившемся Скилъярде. Ему было очень жалко тоскливого неприкаянного Упурка, но он стыдился своей жалости. Кто он такой, в конце концов… И потом — что-то общее проглядывало в отстраненно-вежливом Сарте и импульсивно-распахнутом Девоне. Что-то общее, скрытое в толще мелочей, неразличимое для постороннего взгляда… Может быть, это и значило — играть?!

— А я-то думал, тебе будет интересно, — уныло пробормотал Скил. — Выговоришься, развеешься, и…

— И помирать раздумаю, — подхватил Упурок. — Нет уж, Скилли, меня на треп не купишь. Зря, что ли, мы тут список составляли? Да и Пирон обидится…

Скил не нашел ничего лучшего, как глухо буркнуть насчет того, что жизнь в конечном счете не такая уж бесполезная штука.

— Да, — неожиданно согласился Девона. — Это если жить. А как живу я, Скилли? Я читаю жизнь с листа, как придется, не успевая разобраться, подготовиться, расставить паузы и ударения. Кто подсунул мне этот лист — и почему именно этот? Что было на прошлых листах и что будет на следующих?! И какая цель маячит в конце?… Единственное, в чем я свободен — так это усилить акценты там, где я хочу. И порвать лист тогда, когда мне взбредет эта блажь в голову. Ты думаешь, почему Сарт не сказал нам, отчего его — мастера, Магистра и кто он там еще? — выбросило из каризов, и вообще из его мира и его времени? Гляди, Скилли!

Девона швырнул Скилу пачку листков, которые Сарт подсунул им в хранилище и с которых Девона позднее читал «Мастера» — и Скил с трудом исхитрился поймать их. Затем быстро перелистал страницы. В самом конце оказался приколот кусок странной голубоватой бумаги — или ткани? — исписанный летящим крупным почерком. Сбоку были пририсованы три смешные рожицы. Последняя была смешная и страшная одновременно. Страшно смешная. И глаза, как у голодной крысы. Скил вгляделся в написанное.

Дальше голубизна куска резко переходила в обугленную кромку, словно слова внезапно обрывались в хищный первобытный хаос, в дымящуюся лаву; и рожица в правом углу удовлетворенно косилась в изломанную трещину открывшейся бездны.

Скил вернул листы Девоне и опустился на табурет.

— Я думаю, он перешел границы власти, — тихо сказал Скил, и на миг ему показалось, что это произнес не он, а кто-то другой, спокойный и бесконечно старый. — Если это и означает играть, то нельзя играть безнаказанно. Ни жизнью, ни словами. За сказанное надо отвечать. Уж лучше банальная кровь человека на щите. И, наверное, именно поэтому Собеседник позволил…

Девона внимательно посмотрел на Скила.

— Я не ошибся в тебе, парень Скилли, — словно ни к кому не обращаясь, бросил Девона. — Пирон с его возможностями — если легенды не врут — снес бы тюрьму, а Сырой Охотник перебил бы полгорода. А Собеседник пренебрег всем, вплоть до собственной жизни. Плевать он на нее хотел. Я полагаю, это и есть подлинная власть, не требующая ежеминутных подтверждений. И Сарт понимает это. Теперь понимает. Понимает, Скилли, — где бы он ни был и кто бы он ни был! А пути его вызывают головокружение даже у меня, и я не хочу представлять непредставимое. Тем более, что мы с ним, как я уже говорил, в разных плоскостях.

— Как — в разных? — переспросил Скилли.

Девона положил на столик лист бумаги, а второй лист поставил сверху на ребро.

— Вот, — сказал он. — Эта плоскость — я. А та — Сарт. Понимаешь? И я вот здесь, на столе, а он — там, вверху. Или внизу. И мы безразличны друг к другу.

Скил кивнул. Он понимал. Плоскость — это когда плоско. Девона — на столе, а Сарт — вверху. Или лучше — внизу. И подальше… Он пригляделся повнимательней и поднял глаза на Упурка.

— Ты — вот тут, — Скил морщил брови, раздумывая вслух. — А Сарт — тут… но вот здесь, посередине, вы пересекаетесь. Что тогда, Девона?…

И он ткнул пальцем в место пересечения.

Девона поднял стоячий листок и расположил его горизонтально над лежащим на столе.

— А так? — как-то неуверенно спросил он у Скилъярда. — Так ведь не пересекаемся?

Скил хитро улыбнулся.

— Здесь не пересекаетесь, — подтвердил он. — Здесь. А там, далеко, за комнатой, за каризами, за городом, — кто его знает?! Вдруг да пересечетесь…

Дверь хлопнула, и в комнату вошел огорченный Пирон.

— Не хочет, — он развел руками, и Скил сразу понял, кто не хочет и чего не хочет. — Просил, уговаривал — нет и все. Врет, наверное… Одна надежда, что…

В последних словах Пирона не было уверенности. Так, досада и мальчишеская злость.

— Ну и не надо, — утешил его Девона. — Просил, говоришь… на коленях, небось, стоял. Не расстраивайся. Сам же видишь, одна надежда на меня. Мы, ненормальные, все такие — судьбоносные…

Девона развернул скрученный в трубку список.

— Садитесь, ребята. Вернемся к нашим баранам.

— Вернемся, — подтвердил Скил, придвигая табурет поближе и думая, что потом, когда все кончится, надо будет не забыть спросить у Упурка — кто же все-таки такие эти самые бараны?…

…Город — а, вернее, то, что от города еще оставалось — вибрировал от переполнявших его слухов. Слухи появлялись ниоткуда и уходили в никуда, обрастая за краткий свой век невообразимо пестрым шлейфом домыслов и подробностей. Тощие ножки сплетен путались в этаком подоле и носили своих хозяев от квартала к кварталу, от развалин центра к пепелищам окраин; и даже в Зеленый замок забегали легкие на ногу слухи, и привратники Дикой дружины приветливо опускали мост перед болтливыми гостями.

О чем говорил ветер? О чем шептались редкие сохранившиеся деревья? Что орал всполошившийся гром с любопытного неба?! Да разное… Не успели стихнуть волнения умов в связи с таинственным исчезновением сумасшедшего маньяка Девоны Упурка, вносившего дополнительную остроту в без того пересоленную городскую жизнь, как странные заказы обрушились вдруг на ремесленные кварталы, и те было заартачились, но внезапно согласились — и принялись ткать, ковать, плести… И трупожоги облегченно вытирали лбы, радуясь некоторому уменьшению их нелегкого труда, и одновременно досадуя на малую добычу, ибо число невинно и винно убиенных резко сократилось. Город притих и ждал. Ждал неведомо чего, и это пугало больше привычного хаоса реальности. И дождался.

Все, от сопливых недоростков до облысевших старшин, были ошарашены невесть откуда взявшимися сообщениями о предстоящей публичной смерти объявившегося Девоны — и на фоне такой сенсации как-то затерялся тот факт, что Упурок обнаружился в каризах «этих ужасных Подмастерьев» и был на сегодняшний день подозрительно жив-здоров, чего и всем желал. А там уж громом среди ясного неба грянула весть о великой ночной битве между воровским крысиным кланом Долбоносиков и выбравшимися из своих катакомб Подмастерьями, битве за похищенных дорогостоящих женщин в неизвестном, но крайне большом количестве; битве, когда пять впервые объединившихся банд под предводительством самого Свиного Когтя преградили дорогу зарвавшимся юнцам, и предполагаемая забава обернулась четырехчасовой обоюдной резней с перерывами на взаимные оскорбления и вопли безумного Упурка, рвавшегося в бой — но его крепко держали телохранители или охранники (не разобрать в темноте!) из тех же Подмастерьев.