Чтение онлайн

— Слышь, Девона, а он ведь не помер!

— Кто?…

Не слышит. Не хочет слышать. Ждет ответа из хмурого омута. И рот, как трещина…

— Да тот, на щите! Когда мы уходили, он еще жил…

— Так ведь это хорошо, Скилли. Или ты не рад?

Скил подумал.

— Вроде рад… Конечно, рад, только… Это ведь ты его спас! Словами…

В глазах трупожога дрожал суеверный огонек — хрупкий, мерцающий отсвет затаившего дыхания зала.

— Словами? Может, и так… Хотя вряд ли.

Высокая массивная дверь с предупредительным стоном отворилась, и в их каморку проскользнул давешний Подмастерье, безуспешно пытавшийся заговорить свечи; проскользнул и тут же неумело бухнулся на колени перед неподвижным Девоной.

— Последний Мастер… — голос Подмастерья звенел грозящей лопнуть струной. — Последний Мастер, ты простил нас? Ты вернулся из-за грани учить предавших тебя?!

— Мастер? — Удивленно переспросил Упурок, отодвигая диск и словно выныривая из глубокого сна.

— Да, Мастер! Мы забинтовали раны жертве, и теперь она спит. Никто не уходил живым со щита — но такова была твоя воля…

Девона хмыкнул что-то неопределенное, но отвечать не стал. И правильно, отметил про себя Скилъярд, а то положение явно стало сдвигаться к лучшему, и только Упурковых шуточек не хватало…

— Шестьдесят лет, — бормотал тем временем Подмастерье, — поколение за поколением, агония Города, и — ничего… Жертвы — зря, кровь — зря… Жизнь — зря! Учи нас, Мастер!… Мы — не те заблудшие, кто в отчаяньи поднял руку на учителей своих!… Это они, потеряв власть, в злобе попрали заветы говорящих и взялись за оружие… Учи нас, Последний Мастер, верни словами былую силу — и рабы твои выполнят все, что ты скажешь!…

— Все, что я скажу, — задумчиво повторил Девона, почесывая кончик носа; и Скил аж заскрипел зубами от невеличественности этого жеста. — Рабы… Впрочем, звучит заманчиво. Хотя ты, стоящий передо мной на коленях, рядишь меня в чужую заношенную мантию, — я согласен. Я попробую помочь вам. Всем вам. Только для этого мне придется умереть.

Бешеная радость, вспыхнувшая было в глазах Подмастерья, внезапно сменилась недоумением и страхом; и он уперся руками в пол, по-собачьи заглядывая снизу вверх в бесстрастное лицо Упурка.

— За что, Мастер? — губы юноши задрожали, и перетянутая струна его голоса сорвалась на всхлип.

— Что это с тобой? — с насмешливым участием осведомился Упурок. — Я же вроде ясно сказал, что сам хочу умереть, сам — а не тебе шею свернуть… хотя следовало бы. Вы меня разве не за этим в каризы приглашали, да еще так вежливо?

— Не надо, Мастер! — истерически закричал Подмастерье, пытаясь подползти к Девоне; впрочем, это у него никак не получалось — Упурок каждый раз аккуратно отодвигал его ногой на прежнее место. — Не умирай! — учи нас… Лучше убей кого-нибудь! Хочешь — убей меня! Хочешь?!

— Тебя? — Девона немного подумал. — Нет. Тебя не хочу. У тебя кровь плохая. А у меня — хорошая. И распоряжусь я ею, уж будь уверен, так, как считаю нужным. Ты же сам тут скулил, что исполните все, что прикажет последняя надежда в моем лице! Да или нет?!

— Да, Мастер, но…

— Ты непоследователен. Если да — то никаких «но»! Умру, умру, мой дорогой, всенепременно умру. Только не сейчас. И так, как мне хочется — во всяком случае, никак не на вашем дурацком щите. Лично я намерен уйти из жизни на Большом Ежегодном Кругу. Сколько там до него осталось?

— Восемь месяцев, — кинул из угла забытый Скил, напоминая о своем существовании и даже некотором праве на голос.

— Восемь, значит… — Девона наморщил лоб, что-то прикидывая. — Хватит. Должно хватить. Иначе не подготовимся… И встань, парень, нечего по паркету елозить. Звать-то тебя как, посол?

Подмастерье нерешительно поднялся на ноги и машинально отряхнул и без того чистые колени.

— Меня? Пирон.

Он вытер выступившие слезы и неожиданно твердо взглянул в глаза Девоне.

— Приказывай, Мастер. Мы сделаем все, что ты скажешь. Сделаем молча и без лишних вопросов. Что нужно тебе, чтобы… чтобы умереть?

— В первую очередь — доски, — очень серьезно ответил Упурок.

…Они, наверное, уже больше часа составляли бесконечный список предметов, позарез необходимых Девоне, чтобы умереть. Пирон усердно скрипел облезлым пером, и в углу давно сидел неизвестно когда и откуда взявшийся Сырой Охотник — сидел, молчал, улыбаясь одними уголками рта — и Скил тоже тихо сопел, выглядывая из-за плеча Упурка, и только удивлялся, зачем Девоне для смерти понадобились свечи, и доски, и ткань и… Ну, веревка — это понятно, на ней хоть повеситься можно… Потом Пирон приписал напротив веревки — «345 локтей», и Скил окончательно отказался что бы то ни было понимать, и только слушал, как Девона втолковывает Охотнику, что заказанные мечи должны быть длинными, узкими и прямыми, и клинок чтоб в кольцо сгибался, а если Оружейники откажут, так найти там у них Стреноженного и сказать, что от Упурка…

Пирон от старания высунул мокрый короткий язык, Скил про себя благодарил покойного старшину Рипша, научившего его читать для различения «никчемного и дорогостоящего» — любил красиво выражаться горбатенький Рипш, сломавший себе шею в слишком уж случайной потасовке, любил и умел, теперь так не могут… — в списке вдруг обнаружился любопытный пункт: «Женщины — 8 шт.»; и Скилъярд вновь погрузился в тяжкие размышления. Нет, женщины — это само по себе хорошо, но совсем не для того, чтобы помирать… хотя, если их восемь, да еще из Пляшущих Флоксов тамошних кобыл натаскать, так тогда действительно и концы отдать недолго — они и поодиночке кого хочешь до полусмерти приласкают… Но зачем тогда мечи и веревки?! От женщин отбиваться да Подмастерьев вязать? Опять не сходится…

Девона прервал сумбур Скиловых мыслей и потребовал, чтобы он, Скилъярд, немедленно сказал ему: «Илло-хо-хо, мой принц!» — а эти, в комнате, пусть слушают. Заподозрив неладное, Скил буркнул требуемое, Девона скептически поджал губы и распорядился, чтоб громче и радостней.

— Илло-хо-хо, мой принц! — громко и радостно завопил Скилъярд. Пирон вздрогнул и сделал кляксу, Сырой Охотник полез к себе под балахон, но на полдороге опомнился и успокоился, а Девона поковырялся пальцем в ухе и сказал, что темперамент есть, но придется повозиться.

Тут Скилъярду вдруг пришло в голову, что придурошный Упурок просто-напросто дурачит наивных Подмастерьев — с него станется! — и они отлично проведут в каризах все эти восемь месяцев в обществе восьми отловленных баб, а потом…

Что будет потом, Скил додумать не успел, потому что в дверь без всякого предупреждения вломился с диким грохотом совершенно ошалевший охранник.

— Там! Там!… Нижний ярус… в хранилище… — прохрипел он, держась за грудь и задыхаясь от быстрого бега.

— Ну, что там? — Пирон с крайним неудовольствием спрятал язык и оторвался от своего важного занятия.

— Там — эти!… Ну, те, которые…

— Так все-таки: те или эти? — осведомился любопытный Девона.

Охранник постоял в раздумьи.

— Те, — уже более уверенно ответил он. — Те двое, которые в зал на Говоренье приходили. Мы их еще тогда схватить собирались, да замешкались, а потом глядь — их и нет уже. Дверь нашли, там у помоста заноза одна хитрая есть, открывательная. Спустились за ними — нигде нет, как сквозь землю просочились! А после напарник мой, Куаста, вроде шум какой в хранилище услышал. Мы туда — а этот, старик который, там в кресле расселся и старые витражи листает — ТЕ САМЫЕ! Полистает-полистает, захихикает, — стражник понизил голос, переходя на зловещий шепот, — и чего-то там дописывает…