Чтение онлайн

– Так это правда, – пробормотал он и посмотрел на меня. – Ты понимаешь, что натворил, Анвэйм? Ты создал двуликого ребенка!

Света сделала осторожный шаг назад, словно прячась за моей спиной. Я же не сдвинулся с места, даже не моргнул. Эмоции Артейма были слишком “громкими”: гнев, ненависть и. страх. Отчетливый страх. Да он сам верит в то, с чем борется! Не просто пытается использовать пророчество как инструмент смены власти, а действительно верит в него.

– Я в полной мере осознаю всё происходящее, а ты? – спросил я. – Анализируешь события или глупо веришь безумным пророчествам нашего деда?

– Безумным пророчествам? – рыкнул Артейм. – Вот какого ты мнения? Вновь решил покрасоваться, показать, какой ты всесильный, пойти наперекор судьбе? – Он усмехнулся. – А я-то думал, какие мотивы заставили тебя пойти на такой шаг, все не верил, что такая ледышка как ты способен влюбиться в темную. Нет, это не про тебя, а вот бросить вызов судьбу, как ты называешь, безумному пророчеству – вполне в твоем стиле. Скажи, а идея напитать ребенка темной магией тоже принадлежала тебе?

Я молчал, хотя внутри меня что-то оборвалось. Артейм знал меня лучше меня самого. Он был старше меня, видел, как я взрослею и меняюсь, видел мои промахи и достижения. Да, доля правды в его словах есть. Когда Аламинта пришла ко мне, умоляя сохранить ребенка, в какой-то степени моя гордыня сыграла решающую роль: именно из-за собственных гордости и уверенности, что именно мне удастся усмирить судьбу, бросить ей вызов, я спас плод, не дал ему умереть, хотя мог просто махнуть рукой и всё бы закончилось.

Я бы никогда не встретил Свету. Ничего бы этого не было. Но я слишком самоуверен, слишком спесив, чтобы позволить случаю в тот момент решать судьбу еще только зародившегося ребенка.

– Всё не так, – произнесла Света, подавшись слегка вперед, я выставил руку, призывая её к молчанию, но она словно не слышала меня, – он пытался спасти нашего ребенка. Он бы погиб без темной магии…

– Так и дали бы ему погибнуть! – закричал Артейм. – Он опасен! Как вы не понимаете? Он вообще не должен был существовать! Вы совершили ошибку.

– Не тебе судить и называть ребенка ошибкой, – угрожающе произнесла Света.

Надо же, какая она удивительная: когда на неё напали участницы Отбора, она стушевалась, но когда один из самых могущественных людей Ардахейма набросился с оскорблениями на её ребенка, она готова напасть на него голыми руками. Это вновь… восхитило.

– А тебе, иномирянка, слова не давали, – рыкнул Артейм, прищурившись.

Света оступилась, и я придержал её за талию, прижав к себе. Брат перевел взгляд на меня.

– Ты же понимаешь, Анвэйм, что эта информация дойдет до газетчиков?

– Понимаю, – кивнул я. – От тебя можно ждать всего, что угодно. Только в следующий раз, когда подумаешь выкрасть мать моего ребенка, прикрываясь темными, то знай, что я больше не буду следовать букве закона. Моя магия, – я ступил ближе, задвигая Свету себе за спину, – может в любой момент вырваться из-под контроля и ненароком кого-то. убить.

– Ты угрожаешь?

– А ты? – хмыкнул я, и Артейм склонился в поклоне.

– Прошу прощения за резкость, ваша светлость. Я слишком взволнован новостями.

– Бывает, – холодно откликнулся.

– Прошу простить меня за спешку. Дела.

– Разумеется.

Артейм развернулся на каблуках и быстрым шагом преодолел коридор. Света мелко задрожала, и сама прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

– Тише, все будет хорошо.

– Почему все так сложно? – спросила она сипло. – Почему просто нельзя казнить неугодных?

Я негромко рассмеялся.

– Неужели эти кровожадные слова прозвучали из уст столь невинной девушки?

– Они посмели нападать на моего ребенка, – пробурчала она, заметно расслабившись. Я приподнял её подбородок, заглянув в глаза.

– Они его не тронут, обещаю.

– Он знает, что я – иномирянка. Значит, магистр Энерад все же был предателем?

– Выходит так, – согласился я, нахмурившись.

– Как люди отреагируют на подобное?

– Света, неужели ты думаешь, что Артейм так глуп, чтобы пойти и сейчас обнародовать эту информацию? Рассуди сама: ему сейчас выгодно, чтобы вся ненависть народа была направлена на меня из-за двуликого ребенка. Примешивать сюда иномирянку им явно не с руки – это только собьет людей с толку, а я могу потребовать доказательства, обвинив Артейма в клевете. Доказать твою иномирность невозможно, пока в тебе ребенок. А вот потом…

– Во мне нет магии, – поняла Света, вздохнув. – Это будет главным аргументом?

– Доверься мне. Ребенок должен родиться здоровым. А для этого надо, чтобы ты не волновалась и заботилась о себе, хорошо?

– Анвэйм, тогда говорили о ребенке, который не выжил без магии. А выживу ли я после родов?

Я открыл рот и тут же закрыл его.

– Ты выживешь. Обещаю.

Девушка будто не поверила мне, лишь отвела взгляд. Мне хотелось сжать её в объятьях, доказать, что мои слова – не пустые обещания, но. я не мог. Она принадлежит другому.

Хотя с каждым днем бороться с собой становилось все труднее. Я был уже на грани того, чтобы послать весь этот отбор в бездну…

Аламинта де Шалис

– Ты должна пойти на третье испытание, – настаивала Джина за завтраком. – Что о тебе подумают? Посчитают слабой, не способной принимать собственную судьбу. Ты должна бороться не только за себя, но и за ребенка, Аламинта.

Я прищурилась и взглянула на Джину, после чего постучала пальцами по столешнице. Этот жест был свойственен Анвэйму, но я легко переняла его.

С того момента, как вышла статья, в которой люди узнали о моей двуликости, прошло три дня. Каждое утро я просыпалась взволнованная и первым делом спрашивала утреннюю газету, вот только… их не было. Типографии были закрыты, а во дворце витала странная атмосфера затишья перед бурей.

И этой бурей должно было стать вовсе не третье испытание.

– Ваша светлость, а что вы знаете обо мне? – неожиданно спросила я. – Ваша резкая перемена. настораживает.

Джина улыбнулась и отпила эмичного чая.

– Дорогая моя, неважно, что я знаю. Анвэйм слишком скрытен и не хочет говорить, но я достаточно опытна и мудра, чтобы сделать выводы. Пусть я не знаю всех нюансов, но благодаря собственной наблюдательности могу сделать соответствующие выводы.

– И какие же?

– Ты сильная девушка, которая способна противостоять чужому мнению несмотря на то, что выглядишь слабой. Ты умеешь быть мягкой, когда это нужно, но в целом ты – прирожденная правительница. Дочь де Шалиса не была такой.

Она посмотрела внимательно. Я вздохнула и отпила чай. На этом тема оказалась исчерпана, а я обдумала предыдущие слова её светлости. На бал по её наставлениям я явилась, но ничем хорошим для меня это не закончилось. Так что с удовольствием пропущу третье и последнее испытание, занявшись детской, которая была практически готова.