Чтение онлайн

— Зря шутишь. Ты просто не представляешь, насколько сильнее стали позиции нашего рода. — Ника небрежным жестом вновь выгнала рабынь из гостиной. Болезнью здешней аристократии болтать при слугах обо всём подряд моя тётушка совсем не страдает, осторожная. И правильно, и молодец, поддерживаю. — Иоанна, твоего троюродного кузена милорда Неллерского, полтора года кормили обещаниями назначить комендантом Лижона, а тут, как только пришёл с севера подробный доклад о твоих подвигах, он сразу же и должность и полковника получил. Из тех двадцати пяти тысяч драхм, что кузина через верцийских менял отправила, заплатили меньше половины. Для полковничьего патента двенадцать тысяч не деньги. Кстати, у нас всего два неллерских голубя осталось. Ты с собой привёз? Поделишься?

— Привёз три десятка, — беру в руки небольшую серебряную кружку с ароматным ягодным чаем. Лучше бы глиняную посуду использовали для горячих напитков, металл обжигает и руку, и губы, неудобно пить. Ну, да, и в этом мире понты дороже удобства. — Только я два из них уже Андрею пообещал. Если у меня останутся, то…

— Ерунда, уж с кузеном-то я договорюсь. Слышу, мой драгоценный супруг явился. Готовься, Степ, он не успокоится, пока всё о твоём источнике не выпытает.

Баронету Митрию сорок лет, на сорок он и выглядит, крупный, с красным мясистым лицом, маленькими глазками и носом картошкой. Чисто внешне моей тётушке он совсем не пара, только дворяне здесь редко вступают в брак по любви. Нет, случается, но редко.

С другой стороны, вижу, что мои гостеприимные хозяева относятся друг к другу с уважением. Чего ещё надо? Правда, почему-то детей у них до сих пор нет. Значит, не хотят. Для одарённых, тем более таких могучих как Митрий — у него в магическом ядре двадцать девять цветов — проблемы бесплодия не существует. Карьеристы, к гадалке не ходи. Отложили вопрос с потомством на будущее. Я не спрашиваю, не уточняю. В такие дела лучше не влезать.

Тётушка оказалась права, кто бы сомневался, королевский маг всю плешь бы мне выел, имейся она на челе аббата Степа. Я отвечал подробно, скрывать мне теперь особо-то и нечего, тем более, от своих. Видел неприкрытую зависть Митрия к моим магическим возможностям, но мне она точно ничем не грозит, мы в одной лодке, весь неллерский клан.

Узнал, что, мафия не мафия, но землячества в столице королевства цветут и пахнут. Со смертью герцога Виталия поток денег из нашей провинции для всех, кто связан с родом Неллеров кровными или вассальными узами нисколько не обмелел.

Снежная королева не хуже супруга понимала, насколько важно усиливать влияние рода на принятие и реализацию общегосударственных решений, а для этого необходимо продвигать своих людей на значимые должности, в канцелярии ли двора, в церкви, в армии, в налоговой, тайной или таможенной службах.

Титулы, имена, должности, описания внешности или семейных обстоятельств тех, кто волей или не волей находится со мной в одной команде запомнить было невозможно, да и не имело смысла. Уточнить всегда смогу, провожая меня на выход, Ворские вырвали из меня обещание приезжать к ним в гости как можно чаще.

На улице уже темно, но за оградой особняка главного королевского мага целое факельное шествие. Лейтенант Ригер всё же не успокоился и прибыл сопровождать меня обратно к прецептории в сопровождении двух десятков неллерских гвардейцев.

— Я же тебе три осветительных амулета в дороге сделал? Забыл их что ли? — спрашиваю, уже выехав из гостей.

— Они при нас. — отвечает. — Потребуется, активируем.

Да, он же у меня экономный. Помнится, дядюшка даже не допитый Степом отвар не выливал, а позже для себя подогревал.

— Активируй. — командую. — Я хоть оценю, насколько эффективны мои амулеты для освещения городских улиц.

Не помню, кто точно, но, кажется, это был Людвиг Фейербах, заявивший: человек есть то, что он ест. Этот немецкий философ практически подвёл черту под революцией, состоявшейся в нашем земном сословном делении. Получилось, что разбогатевшие ростовщик, торговец или владелец производства, питающиеся намного лучше, чем обедневшие на службе монарху дворянские рода, по своему социальному статусу, как минимум, стали их не ниже.

Полагаю, здесь в Паргее до такой уравниловки никогда не дойдёт, всё же магия приватизирована дворянством, и будь у кого-то хоть все бриллианты мира, он никогда не сравнится по могуществу и силе с одарённым аристократом.

Тем не менее, деньги и тут не были пустым звуком, они многое, пусть не всё, решают. Поэтому, гостиницы-трактиры, располагавшиеся вблизи королевского дворца, имели у себя по несколько просторных апартаментов, в которых останавливались не только высшие аристократы — герцоги и члены их семей, но и приехавшие в столицу богачи.

До эпохи абсолютизма здесь ещё далеко, никто из герцогов не стремится жить вблизи королевского двора, а потому своих дворцов в Рансбуре не имеет. Нет своего столичного жилья и у Марии Неллерской, где мог бы остановиться её пасынок.

В королевской резиденции конечно же есть гостевые покои для очень важных персон, однако аббата Степа пока никто туда не приглашал. Видимо, не дорос я ещё до такой чести, ну, или, скорее всего, королёк наш Эдгар не испытывает ко мне симпатии.

Думаю, это к лучшему, а то ещё отравил бы к чёртовой бабушке. Чувствую, с него станется любую мне пакость сотворить.

Не дождавшись приглашения в королевский дворец, которого, собственно и не ждал, больно надо, я на следующий день после посещения тётушки Ники, сопровождаемый хмурым и расстроенным взглядом прецептора, переехал в «Золото Кранца», одну из четырёх самых престижных гостиниц столицы.

На третьем этаже этого трактира были устроены двое обширных многокомнатных апартаментов, имевшие каждые свой отдельный вход через боковые лестницы здания.

Могу ходить к себе и обратно, не встречаясь с другими постояльцами. Хотя спуститься в столовый зал напрямую по общей лестнице я тоже имею возможность, и обязательно буду этим пользоваться.

Не знаю, как на моём месте повёл бы кто-нибудь другой из землян, но мне нравится, всё ещё нравится, жить здесь полноценной жизнью, в её, так сказать, гуще. Не хочу быть затворником или снобом.

Запахи средневековой столовой не очень приятные? Музыканты играют примитивные мелодии? Публика пахнет отнюдь не французским парфюмом? Да ну и что? Что есть, то и пусть будет.

— Ваше преподобие, — пытается меня усовестить Ригер. — Вам сюда можно не только обед принести. Прикажите, и я музыкантов доставлю.

— Я уже решил, дядя. — обезоруживаю бывшего опекуна неформальным обращением.

Перестраховывается он, явно. У меня сейчас охрана, дай бог каждому. На второй этаж переселились из «Хрустального гуся» все мои разведчики из отряда Эрика и три десятка гвардейцев. Теперь по лестницам ко мне только с помощью серьёзного штурма можно пробиться, а в окно никто не залетит. Во всяком случае, плетений полёта мне ещё не попадалось. Здесь я в полной безопасности, а в зал один спускаться не собираюсь.