Чтение онлайн

– Этот ваш Литвинов… Помнится, вы говорили, что он понаблюдает за объектом… И что же?

Щека у Дениса Ильича дернулась, что было признаком большого раздражения.

– Вообще-то я велел ему убрать мерзавца. Не получилось. Пока! А все его связи и контакты – на поверхности. Дума, слуги, помощники, бабы… Баб много, но все по пустякам.

– Семья? Бизнес? – с вопросительной интонацией обронил Пережогин, уже уловивший мысль Сосновского.

– Нет никакой семьи и никакого бизнеса! Литвинов проверил. Хитрый жук! То он гладильными досками торгует, то утюгами или чайниками… Ерунда все это! Деньги, однако, водятся.

– Может, от «кузенов»? – предположил Пережогин.

– Точно не от них. Это проверено. Не от них!

– Тогда откуда? Из государственного кошеля?

– Хрен его знает! – хмуро буркнул Денис Ильич.

– Разве трудно выяснить? – снова включился в разговор Сосновский. – Литвинов ваш из КГБ… не шестерка, генерал!.. старые друзья, прежние связи… Если наш джигит из тайного ведомства, это нужно знать. Пусть Литвинов покопается.

– Уже копался, да ничего не накопал. Одни смутные воспоминания… Нет о нем информации! Ни о нем, ни о родичах его!

– Что-то должно быть, – заметил Пережогин. – Что-то всегда есть. Что-то или кто-то.

Владимир Аронович заворочался в кресле.

– Мне говорили… правда, источник не первой свежести… говорили про его любовницу…

– Одну? – насторожился Сосновский. – Или одну из многих?

– К сожалению, это мне не известно. Но Денис Ильич мог бы напрячься и разведать, – молвил Желтый. – Служба у него поставлена как надо, отличная служба… не только Литвинов, но и другие сотрудники.

– У меня не хуже, – произнес Пережогин, но так тихо, что его не услышали.

Покинув Пущино, Владимир Аронович велел ехать не домой, не в особняк на Неглинной, а к Елене, новой своей пассии. Временами он нуждался в дамском обществе, в той теплоте и уюте, которые создают лишь женщины. В Москве он жил один. Его семья давно перебралась в Израиль, да и сам он держал в потайном шкафчике израильский паспорт – так, на всякий случай. Но бывал на родине предков раз в году, и то по обещанию. В Израиле его не покидало чувство раздражения – жарко, душно, пыльно, и территория такая крошечная, что он казался самому себе китом, которого сунули в пруд, подходящий разве что для лягушек. Израиль тоже его не жаловал – там опасались людей, способных запросто скупить половину страны. К тому же нравы в Израиле были суровыми, а Желтый привык наслаждаться свободой.

Елена Шанга, солистка Большого, очаровательная балерина, являлась новым экспонатом в его коллекции. Ей стукнуло тридцать три; она могла бы танцевать еще двенадцать лет, выйти на пенсию с разбитыми ногами и поблекшим личиком и подрабатывать на детских утренниках. Но Елена была женщиной неглупой, и такой вариант ее не устраивал. Она нуждалась в солидном спонсоре, а к этой роли Владимир Аронович подходил как нельзя лучше. Не только по причине богатства и щедрости, но и от того, что мог устроить судьбу любовницы с гораздо большим успехом, чем администрация театра. Например, сделать ее ведущей какой-нибудь программы вроде «Фабрики звезд» или «Танцев на льду». Они оба это понимали, так что Шанга не скупилась для спонсора на половецкие пляски, а Желтый при случае намекал, что раскрутит ее до уровня Кобзона или даже Аллы Пугачевой.

Откинувшись на мягкие подушки лимузина, он закрыл глаза и попытался настроиться на предстоящую встречу с любовницей. Однако деловой азарт не проходил, в голове крутились цифры и проценты, оттесняя прелести Шанги куда-то на периферию. В гешефт, затеянный партнерами, Владимир Аронович вложился меньше всех и не столько живыми деньгами, сколько поддержкой СМИ и информационным сопровождением – что, разумеется, тоже выливалось в изрядные средства. За это он получал пять процентов награбленной добычи и гарантии, что на его корпорацию никто не посягнет. Ни государство, ни зарубежные ловчилы, мечтающие внедриться в российский медиа-бизнес… Гарантии были много важнее процентов, так как означали, что Желтый станет монополистом в сфере СМИ. А СМИ, особенно телесети, являлись главным фактором, определяющим общественное мнение. Любые министры и депутаты и даже сам президент будут выглядеть так, как пожелают Владимир Аронович и его партнеры – может, ангелом, а может, бесом. Да и сами они из богатеев-олигархов и врагов народа превратятся в меценатов и спасителей отечества. Кстати, меценатство было очень действенным приемом: бросишь денежку детишкам-даунам, купишь краденую икону и церкви подаришь – вот ты и благодетель! И поют тебе славу во всех музеях, храмах и сиротских домах!

Остальная добыча также делилась не поровну: Семиряга получал ГТЭБ со всеми потрохами и десять процентов акций «Газприма», Пережогин – двадцать пять, а Полуда и Сосновский – по тридцати. Решили, что «Газприм» разделят на несколько компаний, якобы конкурирующих, но только для вида; их ценовую политику должен был согласовывать и направлять картель под председательством Сосновского. Это справедливо, размышлял Владимир Аронович под мерное покачивание авто; справедливо, так как, в конце концов, идея принадлежит Борису. На Полуду легло силовое обеспечение операции и связанный с этим риск, так что ему уготовано место вице-председателя. Тоже справедливо! Хотя с джигитом он не справился… Ну ничего, ничего! Денис Ильич что скорпион – зубом не укусит, так хвостом достанет.

Сам Желтый уже имел кое-какие дивиденты от задуманного по поводу НТР ему больше не звонили. Хороший знак! Коновалов, глава президентской администрации, был не из забывчивых и походил манерами на клеща: вопьется, не отдерешь. Раз не звонит и никого не присылает, значит, поважнее есть дела… А какое дело важнее «Газприма»? Опора страны, фундамент державы… Нет «Газприма», и президента тоже нет, как и его администрации и министров… во всяком случае, тех, что правят сейчас и грозятся отобрать то и это.

Мысли Желтого переключились наконец на очаровательную балерину. Но не совсем – где-то на заднем плане присутствовал лихой джигит Бабаев, а также его дама сердца. Было б интересно на нее взглянуть, подумал Владимир Аронович и решил, что пустит по следу пару шустрых репортеров. Пусть снимают! Пока Литвинов до красотки не добрался…

Лимузин мягко притормозил, его окружили машины охраны, захлопали дверцы, полезли наружу крепкие качки. Пятеро сразу сунулись в подъезд, остальные встали с двух сторон поперек улицы. До Желтого донеслась привычная перекличка:

– Чисто?

– Чисто!

– Чисто!

– На крышах?

– Тоже чисто! Никого!

– Солопченко справа, Разуваев слева… Выводим!

Дверца лимузина распахнулась, и старший охранник сказал:

– Можно выходить, Владимир Аронович.

Газета «Русский пролетарий», печатный орган «Пятого Интернационала», 17 декабря 200… года

С горечью в сердце сообщаем о гибели в поединке чести Максима Викторовича Волкодава, депутата Думы и одного из лидеров нашей партии. Наша скорбь усугубляется тем, что этот отважный борец пал от недостойной руки некоего И.П.Фандорина, подозреваемого в грязных сексуальных пристрастиях – зоофилии, некросадизме и эребофобии. С этой дуэлью не все определенно и понятно – есть мнение, что Волкодава подставили. Неблаговидную роль в этом поединке сыграл инородец Бабаев, который…

Телеканал «Под грифом «секретно», 19 декабря 200… года.

Интервью депутата Государственной Думы А.С.Бабаева.

Прямой эфир

Дина Киканделова, ведущая передачи, знойная брюнетка: Сегодня в нашей студии человек, чьи имя получило громкую известность буквально в последние месяцы – депутат Государственной Думы Али Саргонович Бабаев. Можно сказать, человек-легенда, личность во всех отношениях загадочная! И потому у меня к вам просьба, Али Саргонович: хотя бы в общих чертах расскажите о себе.