Чтение онлайн

– Тощий и не нахальный. Примете?

– Приму. А ты, лейтенант, чайку сообрази на двоих.

Вересова исчезла, а в кабинет робко шагнул Игорь Петрович, бабаевский со-комитетчик и представитель ПАСЕМ. Шагнул, пригладил длинные светлые волосики и замер в изумлении.

Да, тут было на что посмотреть! Медвежья шкура у двери, огромная модель комбайна (масштаб – в одну десятую), старинный сейф и рядом, на подставке, большая книга в золоченом переплете. Испанский стол – как аэродром с телефонами, компьютером и переговорным устройством, над креслом – портрет президента и российский флаг, а по стене, что напротив окон, развешаны фотографии – не те, что из Ирака, те остались на Лесной, а новые и очень свежие. Али Саргонович над трупом Чумакова… Али Саргонович в Битцевском парке, у догорающей машины… Али Саргонович бросает вызов Жабскому из комитета по делам национальностей… Али Саргонович на панихиде по депутату Опанасенко… Снимки были сделаны разными людьми, чиновниками ОКДуП или репортерами, считавшими высокой честью одарить Бабаева. Но не от всех он принимал подарки; например, журналюгам «Сатисфакции» и прочих желтых газетенок было отказано раз и навсегда.

Игорь Петрович со страхом покосился на комбайн (должно быть, принял его за агрегат для изощренных пыток) и перевел глаза на книгу.

– Это Коран, Али Саргонович?

– Это, дорогой, бессмертная поэма Руставели. Коранов не держу.

– Разве вы не мусульманин?

– Нет. Я… ээ… поклонник тантрической йоги.

– Что-то вроде камасутры, да?

Бабаев ухмыльнулся.

– Что-то вроде. И обязательно с оргиями. Хочешь присоединиться?

– Нет… Пожалуй, нет, – вздрогнув, пробормотал Игорь Петрович.

– Тогда прошу садиться. От чая не откажешься, уртак?

В дверях возникла Вересова с подносом. Над чашками тонкого китайского фарфора вился парок. Нежный аромат наполнил комнату.

– Печенье? Вафли? Сахар? – спросил Бабаев.

Игорь Петрович остановился на вафлях. Некоторое время он деликатно прихлебывал чай, хрустел вафлей и разглядывал фотографии. Особенно ту, где Али Саргонович бросает вызов Жабскому, сейчас уже покойному.

– Ты, уртак, по делу или просто навестить? – поинтересовался наконец Бабаев. – Если дела нет, так пойдем в комнату отдыха и перекусим. Урюком тебя угощу и вяленой дыней. Дыню любишь?

– Люблю, но я п-по делу, – произнес Игорь Петрович с небольшой заминкой.

– Ну, тогда излагай. Есть проблемы?

– Есть. – Игорь Петрович отставил чашку, приподнялся и словно в воду прыгнул с высоты: – Вызвать хочу! На дуэль! Депутата Волкодава! А вас прошу быть секундантом.

Бабаев чуть не подавился чаем.

– Волкодава? Знаю, знаю! «Пятый Интернационал», да? Очень неприятный тип. Чуян! Помесь ишака с шакалом… А что он тебе сделал, дорогой?

Игорь Петрович расправил узкие плечи и выпятил грудь.

– Оскорбил! Грубо оскорбил, Али Саргонович!

– В детали посвятишь? Мне ведь договариваться надо… то ли с десяти шагов стреляетесь, то ли с сорока… Дистанция зависит от тяжести обиды.

Гость внезапно начал краснеть. Сначала запылали щеки, потом лоб, виски и даже шея. Игорь Петрович вытащил кружевной платок, смахнул испарину, помялся и молвил:

– Оскорбление такого рода, что о сорока шагах и речи нет. Десять… может быть, пятнадцать… Он, Али Саргонович, меня гомиком назвал.

Тут уж Бабаев в самом деле подавился чаем. Пришлось откашляться. Сделав это, он в смущении отвел глаза и буркнул:

– А разве ты не…

Игорь Петрович аж взвился.

– Если я состою в ПАСЕМ, это не значит, я тоже… это самое! Я женат и двух детей имею! Мальчика и девочку! И третьего в проекте! Но я – враг предвзятости! У сексуальных меньшинств тоже есть права! Конституция для всех писана! Для геев и лесбиянок тоже! И я их предста…

– Успокойся, уртак, успокойся! – прервал его Бабаев. – Ты геев и лесбиянок представляешь, я – талды-кейнаров… Тоже ведь меньшинство! Так что я тебя понимаю. – Тут Али Саргонович оглядел собеседника и отметил, что одежда у него такая же вычурная, как при первом знакомстве: лосины, узорчатые сапоги, кружева и плащ, но на этот раз не зеленый, а модного цвета «свекла в маринаде». Хмыкнув, Бабаев поинтересовался: – Вопрос можно, дорогой?

– Можно, – кивнул Игорь Петрович и деликатно вытер платочком нос.

– Странно ты одеваешься… Почему? Это в ПАСЕМ такая форма?

– Моя одежда не связана с политикой и работой в Думе, – ответил гость. – Она отражает другую сторону моей натуры. Я, Али Саргонович, эльф.

– Эльф? – Бабаев вцепился в волосы. – Почему эльф? Как эльф? Они ведь такие маленькие и с крылышками!

– Распространенное заблуждение. Эльф – вот он! – Заметно успокоившись, Игорь Петрович коснулся своей кружевной рубашки. Я ролевик, и на эльфийском мое имя Леголас.

– Леголас… эльф… ролевик… – произнес Бабаев в некоторой растерянности. – И что же ты делаешь в качестве эльфа?

– Что м ы делаем, – отозвался Игорь Петрович, выделив это «мы». – Собираемся вместе с гномами, хоббитами, белыми магами и воюем с гоблинами, троллями и другой нечистью.

– Интересно! Я, кстати, с одним гоблином знаком. Полезный человек! Яша Ширишвили зовут. Слыхал про такого?

Игорь Петрович помотал головой. Кажется, речь шла о других гоблинах.

– А как вы с ними воюете? На компьютере? – с надеждой спросил Бабаев.

– Нет, на природе, в лесах и полях. Иногда на Ладогу выезжаем или на Селигер, русалок с собой берем. Они, кстати, все лесбиянки.

Али Саргонович глубоко вздохнул. Потом повторил. Трижды. Приток кислорода действовал освежающе и расширял восприятие. Эльфийская сущность Игоря Петровича уже не чудилась Бабаеву чем-то несовместимым с реальностью. У каждого свои тараканы в голове… Взять хотя бы эмира Фарука – тот обожал рядиться бедуином и кормить верблюдов… Или взять Хуссейна… У него тоже были свои причуды и совсем не безобидные, когда дело касалось курдов.

– Ладно, – молвил Бабаев, – ты, значит, эльф, скачешь по лесам и воюешь с джиннами… то есть с троллями… Полагаю, боевой опыт у тебя имеется? Ведь эти джи… то есть тролли – серьезные ребята?

– Ну, не всегда ребята, есть и девушки, – сообщил Игорь Петрович. – Жена вот у меня троллиха… такая симпатичная брюнеточка… а ребятишек мы в хоббиты записали.

Бабаев ткнул в клавишу переговорного устройства.

– Лена, аржан, чайку еще принеси… что-то в горле пересохло. – Затем он повернулся к гостю. – Раз жена у тебя троллиха, значит, троллей и этих гоблинов вы саблями не рубите и пиками не колите. Я верно понимаю?

– Верно, – согласился гость, принимая от Вересовой чашку. – Такая игра. Поддерживает бодрость и самоуважение.

– Бодрость, это хорошо, – пробормотал Бабаев. – А вот из пистолета ты когда-нибудь стрелял?

– Я пацифист! – с гордостью заявил Игорь Петрович. – Если бы не это гнусное оскорбление, я бы не прикоснулся к оружию!

Бабаев вздохнул и допил чай.

– Выходит, ты у нас эльф, депутат, пацифист и наверняка… как это по-русски?… да, вегетарианец. Очень, очень многогранная натура! Жаль, если тебя пристрелят. А еще больше жаль, если детки твои останутся сиротами… Ты хорошо подумал, уртак?