Чтение онлайн

— Что? О чем ты вообще? Маленькая омега, ты могла погибнуть, что за глупости лезут тебе в голову? — раздраженно мотнул головой он.

— Я не знаю, — повторила я, до боли стиснув себя за плечи. — Но разве не в этом смысл? Разве не поэтому мы делаем… все, что мы делаем? Потому что завтра может уже не быть?

— Это был не лучший способ вспомнить о ценности жизни, — коротко выдохнул Йон, постепенно успокаиваясь и расслабляясь. — Ты жутко меня напугала, ты в курсе?

— Прости, — неловко улыбнулась я. — Это было спонтанно и… У меня все тело дрожит и… в голове так пусто и легко…

— Ты вся промокла, Хана. Нам нужно домой.

Я кивнула, не в силах подобрать слова, что описали бы пожар в моей груди и то чувство, что охватило меня за секунду до того, как я ударилась об воду. Мы ничем не управляли и ничего не контролировали, даже если нам казалось обратное. Мы могли выбрать лишь момент, когда разжать руки, и не более того.

В городе ветер был слабее, но мокрая одежда все равно неприятно холодила тело, и я была невероятно рада возможности снять ее, когда мы наконец добрались до дома Дугласа. Йон тоже весь вымок, пока вылавливал меня из озера, и когда мы, переодевшись в сухое и заварив себе согревающих напитков, уселись на заправленную кровать друг напротив друга, я уже не могла взять в толк, зачем вообще устроила это полуночное купание. В тот самый момент это казалось необходимым, но сейчас я уже не могла вспомнить почему.

— Когда, ты думаешь, нам нужно возвращаться? — спросила я, осторожно отпивая горячий чай, пахнущий медом и мятой.

— Не думаю, что стоит откладывать, раз мы уже все решили. Отец в порядке, так что мы ему тут не жизненно необходимы. Да и потом… любой отпуск рано или поздно заканчивается, верно?

— Верно, — подтвердила я. — У нас много дел, и я… соскучилась по остальным.

— Да, — коротко подтвердил он, отведя взгляд.

В метке едва ощутимо кольнуло, и я привычно накрыла ее ладонью. Думаю, мы с Йоном оба почувствовали напряжение, повисшее в воздухе. Почти полгода нам удавалось сохранять иллюзию того, что все самое страшное осталось позади и что мы оба сознательно провели черту между тем, что было, и тем, что еще только должно было произойти. Но теперь эта иллюзия истрепалась и просвечивала, словно старый баннер на фасаде недостроенного дома, скрывающий неприглядную разруху. Ничего еще не кончено, наши враги живы и, возможно, лелеют планы взять реванш. И, как бы я ни хотела взвалить ответственность за все это на плечи одного Йона, мы оба были в этом замешаны и нам вместе предстояло решать накопившиеся проблемы.

Остаток ночи прошел скомканно. У меня даже появилось ощущение, что мы избегаем смотреть друг на друга, словно не желая снова возвращаться к разговору о том, что нас ждало дома. Утром Йон встал раньше меня, и, когда я проснулась, его уже не было. Постель все еще хранила его запах, но была холодной и пустой, и за окном стянулись тучи. А когда я спустилась на кухню, то поняла, что дома и вовсе никого нет — как стало ясно из записки на столе, мужчины уехали на рынок за краской. Приготовив себе одинокий завтрак, я быстро его съела, почти не чувствуя вкуса, а потом обнаружила себя сидящей на веранде как раз за тем столом, на котором Йон и Дуглас соревновались в борьбе на руках в день нашего приезда.

У меня никак не получалось собрать себя в кучу и вернуться на твердую землю. Мое сознание напоминало мне самой воздушный шарик, привязанный за ниточку к телу, но так и рвущийся куда-то в небо. Я даже не сразу осознала, что черный продолговатый предмет, который я задевала локтем, это трубка домашнего телефона. Кто, казалось бы, вообще в наши дни пользовался домашним телефоном? Хотя, когда я уезжала из родного города, у мамы с братом все еще такой стоял. И вдруг, поддавшись порыву, я взяла черную трубку, набрала притаившийся в недрах памяти короткий номер и прижала ее к уху, вслушиваясь в серию далеких гудков.

— Алло? — раздался на том конце провода недовольный заспанный голос.

— Алло. Казе, это ты?

Ответом мне было опешившее молчание, длившееся несколько секунд, и затем в равной мере удивленное и раздраженное:

— Хана? Зачем ты звонишь в такую рань?

— Прости, совсем забыла о разнице во времени, — пробормотала я, с досадой на саму себя закусив губу. — Я просто… много думала о тебе в последние дни и… Как ты, брат?

Я услышала шорох, как будто он устраивался поудобнее. Казе всегда предпочитал разговаривать по телефону сидя, нахохлившись, словно в огромном уютном гнезде. Я почему-то очень легко могла вообразить его себе сейчас, пойманного светом старенького торшера, что стоял возле его кровати, закутанного в одеяло по самый подбородок. Брат замерзал даже в жару, в то время как мне постоянно было жарко. В детстве мы жутко ссорились из-за того, закрыть ли форточку в нашей комнате на ночь или оставить открытой.

— Я был в порядке, пока кое-кто не решил вторгнуться в мое личное пространство, — отозвался он наконец. — Что за дела, Хана? Что-то случилось что ли?

— Много чего случилось на самом деле, — помолчав, ответила я. — И это так странно. Моя жизнь пошла кувырком и… столько всего произошло, а у меня даже не возникло мысли позвонить вам. Я могла бы вовсе… исчезнуть, а вы бы даже не узнали, потому что некому было бы вам сообщить об этом. Как так вышло вообще?

— Ты решила позвонить мне с утра пораньше, чтобы вынести мозг этим бредом? — перебил меня Казе. — Это что, какая-то шутка что ли?

— Почему ты просто не можешь меня выслушать? — тихо спросила я. — Столько лет прошло. Почему каждый наш разговор обязан превращаться в обмен взаимными нападками? Казе, я правда много думала о тебе. О прошлом. О том, как все было до того, как мы… перестали общаться.

— Я не любитель ворошить прошлое, — сухо произнес голос брата на том конце провода. — У меня и без твоих… внезапных душеизлияний проблем хватает.

— Как мама? — не стала дальше развивать эту тему я. — Ты все еще живешь с ней, получается?

— Мама в норме. Недавно переболела одной неприятной штукой, но уже все в порядке. Ты бы знала, если бы тебе не было плевать, разве не так? Не притворяйся, что тебе есть до нас дело, Хана. С тех пор, как ты уехала, мы для тебя перестали существовать. Я один тут со всем справляюсь. Помогаю маме, содержу дом, решаю… проблемы. Ты не можешь вот так сваливаться, как снег на голову, и ждать, что я буду рад тебя слышать. Я не знаю, что тебе вдруг в голову ударило, но только со мной эти штуки не пройдут.

Я слушала его и пыталась вспомнить лицо того мальчишки, что, пылая восторгом и вдохновением, рассказывал мне о том, как станет знаменитым археологом и как его имя прогремит на весь мир, когда он найдет один из легендарных затерянных городов. Существовал ли он вообще или все это время жил только у меня в голове? Неужели одно лишь событие в его жизни — осознание себя человеком, а не бестией — способно было так его изменить, лишив всякой радости и превратив в озлобленного и вечно уставшего старика в его неполные тридцать лет? И хотя я изо всех сил старалась себя в этом разубедить, но не было ли в том и моей вины?

— Передавай ей привет, — негромко проговорила я. — Скажи, что она не виновата в том, что с нами произошло. И что мне жаль, что отец не любил ее так, как она его.

— Да ради Зверя, что за бред с утра пораньше! Я иду спать, — раздраженно выдохнул Казе и повесил трубку, оставив меня в наполненной шелестом листвы и птичьими трелями садовой тишине. Я отложила трубку, глубоко вздохнула и, обняв колени, уткнулась в них лбом. Возможно, существовал еще способ все исправить, но я просто не видела в этом смысла. Брат, кажется, так и не смог меня простить за то, что я «отняла его судьбу». Видимо, ему просто нужен был кто-то, кого можно было во всем винить и на ком отыгрываться за то, что его жизнь не сложилась. И если таков был его выбор, стоило ли мне прикладывать хотя бы малейшие усилия для того, чтобы это изменить?