Чтение онлайн

Мы договорились отправиться утром, чтобы добраться до Трехречья примерно к обеду. На водоходе путь туда занимает почти целый день, но комфортабельный и быстрый катер должен был довезти нас в два раза быстрее.

Кто же знал, что перед этим меня ожидает настоящее сражение.

Елена Павловна встретила нас в столовой, вооружённая половником и решимостью накормить весь Озёрный край. На столе, укрытом клетчатой скатертью, выстроились шеренги корзинок, узелков и кулёчков, словно армия перед битвой. Воздух был густым от запахов свежей выпечки, копчёностей и солений.

— Батюшки светы, наконец-то! — всплеснула она руками, увидев нас. — А я уж думала, вы передумали! С пяти утра на ногах, всё готовлю да собираю!

Я окинул взглядом это изобилие. Судя по количеству провизии, она собралась снарядить нас нас не на пять часов, а на пять месяцев. Минимум.

— Елена Павловна, — начал я осторожно, — мы же всего на три дня. И в дороге только пообедать разок…

— Ой, что вы понимаете в поездках — отмахнулась она, исчезая на кухне. Звякнула крышка кастрюли. — Пять часов по воде! Это ж не прогулка до рынка! А потом ещё три дня неизвестно где!

«Столько еды!» — восторженно булькнула Капля, разглядывая стол. — «Данила лопнет! Будет как шар! Покатится-покатится!»

Елена Павловна вернулась, неся ещё одну корзину. На этот раз с пирогами.

— А кто с вами поедет-то? — спросила она, водружая корзину на последнее свободное место на столе.

— Волнов и Надежда Светлова, — ответил я.

— Волнов? — оживилась она. — Иван Петрович? Ой, так он же мужик здоровый! Покушать любит! Вот видите, а вы говорите — много! Еще и мало, получается

Она снова метнулась на кухню. Я переглянулся с Федькой, который всё это время стоял у двери, готовый к действиям. Кивнул ему едва заметно.

— И девушка эта, доктор, — продолжала Елена Павловна из кухни. — Господи, о девочке-то вы совсем не думаете! Ей же правильно питаться надо! Молодая, работает много, сил нужно! А вам, молодым, всё хиханьки.

Пока она рассуждала о важности правильного питания для молодого женского организма, мы с Федькой приступили к операции. Я

поддерживал разговор, задавая уточняющие вопросы про пользу различных продуктов. Федька брал очередную корзинку, вопросительно смотрел на меня. Кивок — нести к лодке. Покачивание головой — оставить у стены вне досягаемости взгляда Елены Павловны. Так, корзинка за корзинкой, мы отсортировали провизию.

— … и вот поэтому я положила отдельно баночку мёда, — вещала Елена Павловна, помешивая что-то на плите. — Мёд это же…

Она обернулась и замерла. Стол опустел, но у стены выстроилась шеренга отложенных корзин.

— Это что же такое делается? — ахнула она.

— Отобрал только то, что не испортится в жару, — спокойно пояснил я. — Остальное оставляем. Пять часов на солнце — всё пропадёт.

— Ах вы… практичный! — в голосе её звучало одновременно возмущение и одобрение.

Мы спустились к пристани — только мы втроём и разумное количество поклажи. Мой новый катер покачивался у причала — подарок Добролюбова сиял начищенной медью и полированным деревом в утреннем солнце. Федька присвистнул от восхищения.

— Вот это да! — выдохнул он, как истинный житель Озерного края разглядывая не лак и обивку сидений, а шесть русалочьих камней в корме. — Это ж… это ж целое состояние!

— Подавай корзинки, — скомандовал я, перешагивая через борт.

У лодки Елена Павловна оглядела наш скромный набор провизии с видом полководца, обнаружившего, что его армию сократили втрое и распустили по домам.

— И это всё? — она смотрела на меня с таким видом, словно я обрёк всю компанию на голодную смерть.

— Копчёная рыба, варёные яйца, жареная курица, овощи, бутерброды, пирожки с яйцом, рисом и мясом, хлеб, квас, — более чем достаточно в дорогу, — заверил я.

— Может, запеканочку?

— Нет.

— Огурчики малосольные? Хоть одну баночку?

— Елена Павловна…

Она вздохнула, но тут же оживилась и сунула мне в руки ещё один кулёк.

— Это лично для Наденьки! Пирожки с творогом, ей понравилось, я видела!

Спорить было бессмысленно. Я принял кулёк и передал Федьке.

— Берегите себя, — Елена Павловна вдруг посерьёзнела. — И девочку эту берегите. И Ивана Петровича. И сами там… осторожнее.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, отталкиваясь от причала.

Мощно, басовито заработал движитель. Шесть русалочьих камней ожили, заиграли голубоватым светом. Катер плавно отошёл от пристани.

— Не простудитесь! — крикнула вслед Елена Павловна, махая платочком. — И не купайтесь в холодной воде! И ешьте вовремя!

Её напутствия ещё долго неслись нам вслед, пока катер не свернул за поворот канала.

Капля плыла рядом с катером, время от времени выпрыгивая из воды.

«Машет-машет!» — заметила она. — «Зачем машет? Мы же не видим!»

«Прощается».

«А! Капля тоже помашет!»

И она поплыла на спине, активно размахивая всеми четырьмя лапками вслед остающемуся позади причалу.

Пристань Волнова встретила нас привычной утренней суетой. Торговки уже раскладывали свежую рыбу на прилавках, рыбаки неподалеку чинили сети, а сам Иван Петрович стоял на причале сурово смоля свою трубку с видом адмирала перед дальним походом. Большой саквояж у его ног говорил о серьёзных приготовлениях. На нём была его лучшая жилетка — та самая, что он надевал на переговоры с Добролюбовым в самом начале нашего знакомства.

— А, вот и вы! — загудел Волнов, едва мы причалили. — Всё любуюсь на эту красоту! Добролюбов, прав, что его подарил. Такому катеру простор нужен, а не у причала киснуть. Сгнил бы у него без дела.

Он прошелся вдоль борта, присвистывая от восхищения, хотя видел его уже вчера.

— Шесть камней, и все поют как соловьи! Как ты это делаешь?

— Профессиональный секрет, — улыбнулся я.

Действительно, вчера первым делом вернувшись домой, я занялся настройкой камней в движетеле. Плетение бывшего владельца было грубым, я провозился с ним даже дольше, чем если бы обрабатывал камни с нуля. Где-то пришлось поправлять косо проведённые силовые линии, а в других местах заново переделывать весь рисунок.

Но зато результат того стоил. Если бы я сейчас вышел состязаться с катером Кузьмича, то обогнал его на половину дистанции без всяких манёвров.

Федька тяжело вздохнул, слушая Волнова. Больше всего ему бы сейчас хотелось отправиться в поездку с нами.

Старый лодочник уже занёс ногу, чтобы перебраться в катер, когда его за рукав схватил Митька.

— Иван Петрович! — затараторил мальчишка. — А как же пристань? А если кто лодку захочет взять? А деньги куда складывать?

Волнов застыл с поднятой ногой, потом медленно опустил её обратно на причал.