Чтение онлайн

Все мои попытки обогнать колонну были безус­пешны. Пришлось съехать с шоссе и двигаться по буйной пшенице, которой еще вчера так любовал­ся. С болью в сердце глядел я, как бились о радиа­тор тяжелые колосья и, сломленные, вдавливались в горячую землю.

К вечеру мы вошли в Самборские леса. Штаб корпуса расположился на опушке. Неподалеку раз­вернулся и штаб 26-й армии. В назначенное вре-

Красноармейцы пытаются спастись от вражеского артилле­рийского огня

мя прибыли командиры соединений и отдельных частей. Подполковник Цинченко доложил обста­новку:

— Войска корпуса сосредоточены в указанных им районах. Экипажи приводят в порядок матери­альную часть, дозаправляют машины. В исходном районе, готовые к бою, находятся 700 танков. Ос­тальные машины из числа находящихся на воору­жении корпуса оставлены на капитальный ремонт в местах дислокации частей. Личный состав корпуса готов к выполнению боевого приказа.

В это время ко мне торопливо подошел под­полковник А.К. Блажей из штаба 26-й армии. Мы отошли в сторонку, и он вручил мне приказ коман­дующего Юго-Западным фронтом генерал-пол­ковника М.П. Кирпоноса. Войскам корпуса надле­жало совершить обратный ночной марш по той же разбитой дороге, к рассвету 23 июня достичь рай­она восточнее Львова и поступить в распоряже­ние командующего 6-й армией генерал-лейтенан­та И.Н. Музыченко. Итак, после 70—80-километ­рового марша на запад, не отдохнув, мы должны были совершить 120-километровый марш на во­сток.

Я тотчас вернулся к командирам, объявил им приказ, поставил войскам новую задачу и отдал рас­поряжение на марш. По дороге на Дрогобыч и Стрый первой выступает 12-я танковая дивизия. Потом по этой же дороге пойдут полки 7-й мотори­зованной дивизии.

В 23 часа снова все пришло в движение. Спустя минут сорок в путь один за другим вышли передо­вые отряды 12-й танковой по маршруту Самбор — Дрогобыч — Стрый — Миколаев — Куровице. Через равные промежутки времени регулировщики от­правляли все новые и новые машины. Лес напол­нялся рокотом моторов, скрежетом и лязгом ме­талла.

При всем желании этот марш не мог быть ноч­ным для всех. Головные танки передового отряда, идя на полной скорости, только через два часа дос­тигнут района сосредоточения. И хотя за передо­вым отрядом будут двигаться беспрерывным пото­ком остальные танковые части, соблюдая дистан­цию, черед последних машин начать марш настанет лишь к рассвету. А что касается 7-й моторизо­ванной дивизии, то она сможет выступить только ут­ром. И все это потому, что здесь была лишь одна дорога.

Ночь на 23 июня была большим испытанием и проверкой для всех командиров штаба корпуса, для дивизий и полков. Этот нелегкий экзамен мы вы­держали с честью. В организации ночного марша механизированного соединения особенно прояви­ли свои способности начальник оперативного от­деления штаба корпуса подполковник Павел Нико­лаевич Шмыров и его старший помощник Петр Алексеевич Смахтин. Всю ночь штаб и службы ра­ботали четко и организованно. Ранним утром бое­вая техника, транспортные средства и тылы были в пути».

Войска 12-й армии, занимавшей оборону по Карпатам на юге львовского выступа, также ран­ним утром 22 июня получили приказ на вскрытие «красных пакетов» и выдвижение к советско-вен­герской границе. 13-му и 17-му стрелковым кор­пусам предстояло пройти от 50 до 100 километ­ров по горно-лесистой местности. Однако един­ственным противником армии была авиация нем­цев, неоднократно в течение дня атаковавшая ко­лонны советских войск. Начальник штаба 12-й ар­мии генерал Б.Арушнян вспоминал:

«21 июня я засиделся в штабе армии, который располагался в Станиславе, за разработкой очеред­ного планового учения и вернулся домой очень по­здно. В четвертом часу ночи меня разбудил теле­фонный звонок:

Быстро одеваюсь, еду в штаб. Дежурный доло­жил: только что по «ВЧ» звонил командующий вой­сками округа генерал-полковник М.П. Кирпонос и приказал срочно вызвать в штаб командующего армией генерал-майора П.Г. Понеделина и вас. Ко­мандарм еще не прибыл.

Я доложил о своем прибытии командующему войсками.

— Какова обстановка в полосе вашей армии? — спросил генерал М.П. Кирлонос.

— Пока все спокойно.

— Хорошо. Возьмите бумагу, карандаш и записывайте. Немецко-фашистская авиация, —диктует Кирпонос, — сегодня в 3:00 бомбила Киев, Одессу, Севастополь и другие города. С 3 часов 30 минут артиллерия ведет сильный огонь по нашим пограничным заставам и укрепленным районам. Приказываю:

1. Немедленно поднять войска по тревоге, рассредоточить их и держать в боевой готовности; авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

2. Огневые точки УР занять частями укрепрайонов.

3. Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться.

Я повторил записанное распоряжение.

— Выполняйте, — сказал Кирпонос. — Пусть командарм позвонит мне.

Положив трубку, я приказал оперативному де-

Один из первых сбитых самолетов Люфтваффе.

журному по боевой тревоге поднять личный состав штаба. Затем начал передавать по «ВЧ» связи ко­мандирам корпусов и армейским частям получен­ный приказ. В это время прибыли генерал П.Г. Понеделин и член Военного совета бригадный комис­сар И.П. Куликов. Я доложил им о приказе и приня­тых мерах. Вскоре собрался и весь состав штаба. Ознакомившись с обстановкой, офицеры приступи­ли к работе.

Примерно через час генерал М.А. Пуркаев выз­вал меня к аппарату «Бодо» и передал условный сиг­нал для ввода в действие плана прикрытия государ­ственной границы — «КОВО 1941». Я сразу же до­ложил командарму, в кабинете которого находился и член Военного совета. Мы немедленно оповес­тили соединения и части».

События первого дня войны в 9-й армии. На рас­свете 22 июня войска Одесского военного округа без особых затруднений приступили к выполнению плана прикрытия.

35-й стрелковый корпус выходил своими 176-й и 95-й стрелковыми дивизиями на участок Липканы, Унгены, (иск.) Леово, 2-й кавалерийский корпус — Леово, Кагул и 14-й стрелковый корпус (25-я, 51-я стрелковые дивизии) — Кагул, Измаил, Килия.

Резервные корпуса сосредоточивались в райо­нах:

48-й стрелковый корпус (74-я стрелковая диви­зия, 30-я горнострелковая дивизия) — Бельцы, Флорешты, Рыбница;

2-й механизированный корпус (11-я, 16-я тан­ковые дивизии, 15-я моторизованная дивизия) в районе Кишинева;

18-й механизированный корпус (44-я, 47-я тан­ковые дивизии, 218-я моторизованная дивизия) — Березино, Тарутино, Аккерман (Белгород-Днест­ровский);

116-я стрелковая дивизия — Николаев;

150-я стрелковая дивизия — выдвигалась в рай­он Комрат.

Вспоминает Юлий Рутман, оказавшийся в пер­вый день войны на сборах в 150-й стрелковой ди­визии Одесского военного округа:

«22 июня 1941 г. фашистская Германия без объявления войны, внезапно начала боевые дей­ствия. Ее войска рано утром перешли границу. Од-

Остатки советской колонны. Судя по всему, красноармейцы безуспешно пытались оказать вооруженное сопротивление.

нако эта внезапность была относительная. Накану­не, 21 июня, в полдень мне позвонили из ильичевского райвоенкомата на работу (в этот период я ра­ботал заведующим отделом пропаганды и агитации Одесского облрадиокомитета) о том, что мне нуж­но явиться в Райвоенкомат. Звонил знакомый лей­тенант Костин. Он ранее два или три раза вручал мне повестки для прохождения сборов. Я срочно готовил передачу и только к вечеру, освободив­шись, прибыл в РВК. У входа я увидел нескольких человек с чемоданчиками. Это до некоторой степе­ни удивило меня. Лейтенант Костин стоял у стола и вручил мне повестку о том, что 22 июня к 9 утра мне следует явиться на сборы в штаб 150-й стрелковой дивизии. Когда я пришел домой и рассказал, где был и о вручении повестки, жена была удивлена. Я ведь недавно только прибыл со сборов, проходил службу в должности начальника 6-то отдела штаба ТиУРа (Тираспольского укрепрайона).