Чтение онлайн

На командном пункте напряженные деловые хлопоты. Начальнику штаба капитану Кривошееву удалось получить общие данные о положении на границе и о противнике. Он докладывает, что в районе Равы-Русской ведет ожесточенный бой 41-я стрелковая дивизия. 

— В районе местечка Немиров и деревни Краковец немецкие части двумя группами прорвались через границу и, потеснив 159-ю и 97-ю стрелковые дивизии, продвинулись в глубь нашей терри-тории на десять километров, — закончил он.

Телефонный звонок. Меня и заместителя по политической части старшего политрука Булга­кова вызывает командир дивизии. Только наша «эмка» выбралась из леса, как сразу же влилась в поток беженцев. На стареньких машинах и ве­лосипедах, на повозках и пешком, наспех оде­тые, запыленные мужчины, женщины, дети, вы­биваясь из сил, спешили уйти подальше от беды, которая, как им казалось, катилась за ними сле­дом.

Останавливаю машину, пытаюсь расспросить беженцев, видели ли они немцев, какие их войска вступили в пограничные села и местечки, но ясно­го ответа ни от кого не слышу. Все, как в горячке, твердят одно и то же: «герман идет», «у германа страшная сила», «у германа танки, литаки»...

Передовой командный пункт дивизии размес­тился на опушке Яновского леса. Часовой показал, где находится полковник Пушкин, и я быстро нашел его. Расстелив на плащ-палатке карту, комдив раз­говаривал по телефону. Я прислушался: на другом конце провода командир корпуса. Пушкин, обладав­ший редкой выдержкой, заметно нервничал.

— Да, я считаю так, — упорно возражал он.Пауза.

— Мы бесцельно тратим время, горючее, моточасы, — продолжает он отстаивать свое мнение.

Снова пауза. Вижу, как у Пушкина сходятся бро­ви, пульсируют желваки на щеках. Таким взволно­ванным я его еще не видел.

Немецкие пехотинцы ждут, пока штурмовые орудия расчис­тят им дорогу.

— Представление о положении противника мы имеем. Потому и считаю, что обе дивизии (он имел в виду 8-ю танковую и нашу 32-ю) надо сосредоточить в одном районе и нанести мощный удар...

Еще пауза, и Пушкин, сказав «Есть!», резко по­ложил трубку. Видимо, командир корпуса не согласился с его доводами и отдал категорический при­каз, который придется выполнять.

Размышляя о первых днях войны, я часто вспо­минаю этот разговор, во время которого оказался случайно. Пушкин был опытным командиром, хоро­шо знал особенности применения своего рода войск. Командир корпуса, всего полгода назад ко­мандовавший стрелковой дивизией, отверг его смелый замысел. Я и поныне считаю, что это была серьезная ошибка. В первый же день войны комкор распылил ударные силы соединения по фронту свыше 100 километров (от Яворова до местечка Великие Мосты). В результате управление частями нередко нарушалось, они были вынуждены вести тяжелые бои самостоятельно. Не всегда удавалось наладить и взаимодействие со стрелковыми частя­ми, мы действовали без поддержки артиллерии и авиации...

— Садитесь, товарищ Егоров, — устало произнес Пушкин в ответ на мое приветствие и указал место на плащ-палатке рядом с собой. — Первый экзамен ваши танкисты выдержали. Непростительно, что командира полка потеряли... Первым батальоном будет командовать выпускник академии бронетанковых войск майор Дорожков.

Он только что прибыл к нам. Дорожкова захвати­те с собой, и прямо в батальон. Командир он под­готовленный.

Пушкин посмотрел на меня, будто спрашивая, как я отношусь к тому, что он высказал. Но я ждал разговора о главном — какую задачу предстоит вы­полнять полку. После небольшой паузы комдив взял карту и предложил мне достать свою.

— Непосредственная угроза, — постучал он карандашом по карте, — создается у нас на правом фланге. Но, возможно, немцы возобновят атаки и левее дороги. Здесь они могут начать даже раньше, чтобы отвлечь наше внимание, а затем ударить по флангу вашего полка. Нам нужно опередить их.

Комдив задумался, видимо еще раз взвешивая свое решение, и продолжал:

— Разведка обнаружила батальон пехоты и 30 вражеских танков в районе деревни Свиданица. Есть предположение, что это свежие силы гитлеровцев. Задача вашего полка — уничтожить противника в районе деревни Свиданица. Сборный пункт после атаки — лес севернее деревни Краковец. Справа в направлении местечка Немиров будет наступать 64-й танковый полк, слева в направлении местечка Судова Вишня — 53-й танковый полк 81 –й мотострелковой дивизии. Начало атаки по сигналу «Гроза». Поезжайте быстрее в полк и организуйте

атаку. Желаю успеха...

Я заторопился к машине. Около нее стояли за­меститель командира дивизии по политчасти стар­ший батальонный комиссар Чепига и старший по­литрук Булгаков.

Вместе со мной из штаба дивизии поехал в майор Дорожков, которому предстояло заменить тяжелораненого майора Щеглова. Дорожкову было около тридцати лет. Светловолосый, голубоглазый, он производил приятное впечатление.

— Коммунист? — первым начал разговор старший политрук Булгаков. 

— Да, — ответил Дорожков.

На мои вопросы майор отвечал так же скупо. Чувствовались хорошая военная подготовка, командирская собранность. Понравилось мне и то, с ка­кой профессиональной пытливостью расспрашивал он о батальоне, которым предстояло командовать, особенно о деталях сегодняшнего встречного боя. Что ж, думалось мне, если он так же грамотно нач-нет воевать, выйдет из него настоящий комбат.

Минут через двадцать мы были на командном, пункте полка. Пока не прибыли вызванные сюда ко­мандиры батальонов, начальник штаба капитан Кривошеев сообщил кое-какие новые данные о положении на границе.

— Удалось ли установить связь со стрелковыми

частями? — спросил я.

— С трудом, — вздохнул Кривошеев. — На одной из линий связисты задержали гражданского, который резал кабель. Начальник разведки установил, что это переодетый вражеский диверсант.

Спустя много лет после войны я узнал, что за неделю до нападения на нашу страну гитлеровское командование скрытно переправило на территорию Западной Украины целый диверсионный батальон, носивший шифрованное название «Нахтигаль»

(«Соловей»). В этом батальоне насчитывалось бо­лее тысячи отъявленных головорезов, которые при­чинили нам немало вреда...

Удалось мне поговорить с полковником погра­ничных войск, зашедшим в штаб полка. Он показал на карте районы, в которых накануне наблюдалось сосредоточение немецких войск. На мой упрек, по­чему они, пограничники, своевременно не инфор­мировали об этом своих старших начальников и общевойсковые штабы, полковник возразил с оби­дой:

— Докладывали, каждый день докладывали обо всем...

Прямо у моего танка собрались командиры ба­тальонов, начальник штаба, заместитель по поли­тической части, помощник по хозяйственной части интендант 3-го ранга Боженко. Представил им но­вого командира первого танкового батальона май­ора Дорожкова. Колхидашвили и Сазонов молча об­менялись с ним рукопожатиями, осмотрели с голо­вы до ног, будто прикидывали, достоин ли выпуск­ник академии заменить майора Щеглова. Ведь поле боя — это не полигон и не ящик с песком...

Сообщаю всем задачу, которую поставил полку комдив, и свое решение — перейти в атаку с зани­маемого рубежа, уничтожить танки, а затем пехоту противника в районе деревни Свиданица и выйти на государственную границу. Основной удар долж­ны были наносить первый и второй танковые бата­льоны; третий батальон, на вооружении которого находились танки Т-26, наступал во втором эшело­не. Тут же уточнил направление наступления, взаимодействие между батальонами. Напомнил, что командиры батальонов управляют боем только по радио.