Книги из серии "Закон меча"

– Здорово, самурай! – проорал мастер жизнерадостно. – Как твоя жизнь? – Мас-саракш! – поморщился Олег. – Убавь звук! Совсем контузил… Стемид хохотнул и продолжил: – Слушай, мы тут решили на полигон выбраться! На все выходные! «Толки»[3] обещали присоседиться,…

А Олег постепенно переходил в фазу бодрствования. Сновидение в стиле «экшн» рассеивалось, заботы, вчерашние и вечные, возвращались и зудели в голове, как осенние мухи. До конца погрузиться в peaл помог звонок с мобильника. Олег поспешно достал верный «Нокиа». Звонил Стемид. Был он «мастером», устроителем…

– Дорогие? – Не дешевые, – кротко ответил ромей. – Ага... Теперь вытряхивай дирхемы с динарами [4] , и я оставлю тебе жизнь! – А я тебе – нет. Пока до грабителя доходил смысл сказанного, Комнин обхватил посох двумя руками, крутанул и разъял его на две половинки – в левой руке остались пустотелые…

Обычно патрикий [4] Олегарий, как прозывали Сухова ромеи, и сам с рассветом направлял стопы к императорскому дворцу, но этим утром его ждали иные заботы. Закутавшись в черный сагий, Олег двинулся в обход церкви Святого Сампсона, пока не вышел к старой городской стене. Замшелая кладка не впечатляла…

А магистру полегчало — согнав злость на патлатом, он малость успокоился, повеселел даже. Шаг его замедлился, придавая поступи величавость, подобающую царедворцу. «Да и что такого особенного произошло?» — подумал Олег. Можно подумать, в прошлые годы было легче — постоянно его слали куда-то. И в Хазарию…

Жизнь тут вели размеренную, устроенную раз и навсегда, а посему приезжих из России встретили настороженно, видимо ожидая безобразий a la Куршавель, но так и не дождались. Стали мало-помалу привыкать. Булочник Гастон раньше мрачноват был, шевелил только разбойничьими усами, нынче же улыбается, как ясно…

На север, против норд-оста, не попрёшь. Пойдёшь на юг — там двое. И на востоке столько же. А будешь держать на запад — столкнёшься лишь с одним галеоном. И что? Этот одиночка, судя по паре задних мачт, побольше «Феникса», и намного. Он свяжет корсаров боем, а тут и остальные четверо подоспеют. И впятером…

Ташкаль взобрался на самый верх белокаменной пирамиды, к храму Ицамны. В глазах у него темнело от слабости и чудилось — то открывался ему сам ад, из мрака которого тянуло промозглой сыростью, а в черноте разгорались красным очи Хун-Ахава, владыки мира мёртвых… Последним усилием в жизни Тёмное Облако…