Книги из серии "Трилогия"

— Похоже, оба будут растерзаны. Очень жаль! — Шкур жаль? — Да, и шкур. Ты не находишь, что они послужили бы недурным началом для нашей будущей коллекции? — Согласен. Но прервать это выяснение отношений может только пуля. — Ну что за идиоты! Дерутся из-за самки! — вступил в разговор Барбантон. — Эх,…

Одно из отделений милиции Октябрьского района города Орска Оренбургской области. Два часа ночи. Август. Пекло. За решеткой помещения для задержанных, в просторечьи — «нулевки», маются двое парней семнадцати и двадцати двух лет. Они взяты с поличным и уже признались, стоило угостить их парой затрещин.…

– Ну рассказывайте же! – с нетерпением попросила Марианна. – Закончилась наконец стрельба? Задал император им снова перцу? Симон и Каролина обменялись мимолетными взглядами. Лукавая улыбка озарила непроницаемое лицо Симона. В своей неторопливой бретонской манере он начал рассказ: – Не знаю, что бы…

— Подумаешь! — отозвалась девочка равнодушно. Мальчик быстро развалил прилавок: скатанное одеяло, изображавшее материю, из-за которой шел спор, упало на пол фургона. Это, видимо, подало недавнему продавцу новую мысль. — Слушай! Давай играть в «дешевую распродажу». Понимаешь, я свалю все в кучу и…

Завершая свой бесплодный труд, Соня засовывает гребешок обратно в карман и продолжает движение вдоль линии кустов, достигает угла дома и видит другой дом, тёмный и недостроенный, из которого торчит подъёмный кран, похожий на тень чего-то страшного, и по которому ходят люди в строительных шлемах и движутся…

Господин в золотых очках лежал на спине, слегка повернув набок голову. Это был невысокий, хорошо одетый, довольно полный человек, лет пятидесяти, с серым лицом, которое выражало не то ужас, не то физическое мучение. Глаза у него были странно большие, выпученные. Из полуоткрытого рта виднелись желтые…

— Это француз. Он убьет Людоеда. Ответом послужили лишь недоверчивые возгласы и даже смех. — Скоты! — пробормотал с презрением храбрец, задетый за живое. — Как телята дают себя съесть и еще издеваются над тем, кто хочет избавить их от лютого зверя. Не ради вас, а ради этого малыша я примусь за дело…

Он почуял во сне движение, но совершенно не ожидал, что произойдет следом. Его ударили резиновой палкой по толстым подошвам «шимми». — Вставай, чего разлегся. Сейчас пойдешь к нам ночевать. «Однако. Шимми — это танец заграничный, тр-рам!.. Вот тебе и местечко». Трое, один в штатском. Зато дубинки…

— И пока, дорогая моя, сами мы еще не оказались жертвами такой детской забывчивости, пока она не считает нас столь же скучными, как ранчо, нам, право же, не на что жаловаться, — весело ответил ее муж. — Джон, ну как ты можешь говорить подобную чепуху! — с досадой сказала миссис Пейтон. — Этого я совершенно…

– Сообщите мне, когда придет яхта герцога. Ее голос никак не выдавал ее чувств. Лебланк молча поклонился. Легенда, опережавшая эту женщину, не произвела на него никакого впечатления. Женская красота никогда не действовала на него. Он был силен и неуязвим, как бывают сильны те, кому неведомы сомнение…

— На юг! — воскликнул Владимир Иванович и сгоряча взял еще варенья из вазочки, на которую он дивно поглядывал (ему и хотелось сладкого, и совестно было в голодном Петербурге объедать Николая Петровича). — Чем же на юге лучше? Завязался спор. Артамонов признавал, что народ болен, но не мог понять, почему…

— Цветным, пожалуйста! — выкрикивает Антонина Романовна, нет, она не сердится, просто у неё голос такой. Мария берёт кусок зелёного мела и безнадёжно смотрит в молодое но уже взрослое лицо учительницы, небольшое и некрасивое, немного лоснящееся от крема, с двумя розовыми прыщиками у рта и бледно накрашенными…

— Уж лучше бы эти поганые индейцы гнались за нами, — сказал он. — Не сомневаюсь, они готовят какую-нибудь западню. Давайте сбавим шаг и направимся вон к тем зарослям кустарника. Проводник достал щепотку табака и стал с наслаждением его жевать. Это был худощавый, высокий человек с мужественным и суровым…

– Потому что скалкой твоя бабушка раскатывает тесто для пирожков. А шваброй мама протирает пол. Ты же любишь пирожки с яйцом? – Ага. И тефтели люблю. – Вот и пусть скалка пирожки катает. Мужчина вытянул скалку из рук мальчика и повесил ее на место. – А апельсин твой мы сейчас достанем. Незнакомец…

— Он сказал, что знает, что вы в театре, и обождет, пока вы вернетесь, — продолжал слуга, нерешительно поглядывая на хозяина. — Ему неизвестно, что вы вернулись, сэр… Я могу его выпроводить… — Не нужно. Я выйду к нему… а кучер пусть подождет, — добавил Кларенс с легкой усмешкой. Однако, направляясь…

Прошло несколько секунд, пока мужчина наконец очнулся и вспомнил, где находится. Но даже тогда он не заметил, что кто-то наблюдает за ним. Он снова накинул плащ, стянув его на груди, и застыл, неизвестно чего ожидая и непонятно к чему прислушиваясь. Потом расправил плечи, будто пытаясь освободиться…

Катя вспоминает свои разговоры с морем, его сине-зелёную бездну, тёплый ветер, сыпящий в лицо брызги волн, а когда ныряешь, охватывает такая немота, что сердце замирает, пока глаза приближаются к колышущимся травам, где лежат раковины и мелькают узенькие рыбки, нет ни звука, ни дыхания, и хочется побыстрее…

— А вы когда будете готовы? Сейчас подадут чай. — Oui, grand’maman, — сказал Мишель с той же улыбкой. Эта раз навсегда принятая улыбка относилась и к ее смешному французскому языку, и к ее салону, и ко всему тому, что могла делать, думать и говорить баронесса Стериан. Впрочем, он почти ко всем знакомым,…