Книги из серии "Семейная медицинская энциклопедия"

Так-то я понимаю эту самую власть — нужно в зародыше душить любые ростки оппозиции, иначе получится как на Земле — вместо гигантской Империи непонятно что, которое в конце концов тоже развалится. Но все-таки мне не по себе — люди и правда не могли заплатить налоги, и вот во что это все вылилось. Неужели…

— Слушаю? — ответил Романов. — Петр Петрович, это Гардар из Австрии. — Да, друг мой, что случилось? — насторожился царь. Голос у звонившего был сильно встревожен. — У нас беда. Нашли тело нашего Максимилиана Лернера… Я не знаю, как это могло произойти! — Вы узнали, кто это был? — Нет! В том…

Я потарабанил пальцами по столешнице, припоминая, что самое примечательное было в походе. — Был в столице. До юга, до самого побережья не добрался. Но ты бы видел рынки травников в столице! Видел дикие луга, полные духовных цветов, где такое раздолье, что собрать все целая бригада с повозкой не сможет.…

Годунов нахмурился. Его глаза подозрительно сузились: — Как это не будем, Радий Степанович? Ты же сам предложил задействовать артиллерийский огонь. Хлестаков с ухмылкой ткнул пальцем в одну точку на карте на столе. — Чтоб погнать орду на запад. В сторону Стрёмено. Годунов и Шереметьев наклонились…

Пока моя кожа по-прежнему чиста. Я просто человек без магии, который провел большую часть жизни, служа солдатом… но солдатом, который никогда не собирался по-настоящему сражаться. Когда я был капитаном хэксэн-егерей, то считал свою должность лишь прикрытием. Я никогда не хотел быть охотником на ведьм.…

Потея от усилий, она попробовала снова, и боль была такой сильной, что перед глазами вновь вспыхивали звезды. С четвертой попытки ей удалось, и блок ножей с грохотом упал на край стойки. Теперь ножи торчали горизонтально и почти на уровне столешницы. Полная надежд, она повернулась к ним спиной и связанной…

Его место пустовало — сбоку, над колесом. Так что желание устроиться покомфортнее понятно, но — не за мой счет. — А ты, попробуй меня отсюдова выгони! — начал быковать он. Я прикинул собственные силы. Шнырь был если и выше меня, то самую малость. Вот только как все провернуть, когда проход завален…

Но Полина молчала. И виной тому был только что доставленный заказ. Ах, как же это льстит женщине! Такая забота и беззаветное поклонение! Прямо как у этого… как там его? Гоголя? Который про браслет написал. Гранатовый, кажется. Спектакль недавно ставили. Вот это любовь-любовь! Только автора Полина позабыла.…

В одно мгновение восьмерым морякам прилетают в грудь или плечо по тонкой пси-иголке. Конструкты я истончил до максимума, но неудавшиеся грабители все равно испытывают жуткую боль, кто-то падает на колени, кто-то хватается за бок. Ага, псионика пронимает вас, значит. — Слушай, шеф, кабак скоро закроется,…

— Хорошо, я готов, — сказал он. — Тогда вперёд, брат мой, — пафосно сказал Мудрейший. — Иди и уничтожь этого Охотника, и захвати нам Мир. — Уничтожить Охотника! — расплылся в улыбке Морфей. — Знали бы вы, как эта мысль меня радует. — Ну так давай, иди, радуйся на той стороне, — проворчал Неназываемый.…

Да, государь был не из тех людей, что готовы ради продления жизни совершить самые паскудные злодеяния, построив своё бессмертие на костях других, их боли и крови. Боюсь, что и в дела богов он откажется влезать, если узнает, что я хочу стать одним из них. Император вполне способен испугаться гнева местных…

— А вот и нет. — Ну тогда и мой ответ «нет». В эту секунду я немного замешкался, спешно принимая решение как лучше в текущей ситуации отреагировать. Но затем мысленно сплюнул, решив, что уж что-что, а гоняться за этим Сергеем я точно не буду. — Тогда твой брат, благодаря тебе, рискует пропустить…

В этих условиях неожиданно скончался 56-летний партиарах Варнава (Росич), с симптомами, подозрительно похожими на отравление. Дело дошло до того, что Синод СПЦ единогласным решением отлучил от церкви премьера, а также всех министров и депутатов православного вероисповедания, голосовавших за союз с Ватиканом.…

Однако в карете, среди безмолвия ночного леса, мысли его невольно обратились к прошлому, к самым ранним юношеским годам, еще подцвеченным нежными тонами уходящего детства. Казалось, грядущие времена не сулят ему ничего, сравнимого с былыми отрадами; чем более его тянуло в прошлое, тем меньше хотелось…