Ужасы и мистика

 "Воду же отключали на месяц!" - припомнил Федор. Когда профилактические работы заканчивались, из труб еще долго лилась бурая жижа. Ничего удивительного.  Бух! Бух! Бух! - стучались в дверь.  - Открываю, прекратите грохотать, - сказал Федор.  Черкизовская - Преображенская площадь  Федор отодвинул…

Незнакомка почему-то пугала Анку, было в ней что-то… нездешнее. Красивое лицо словно вырезано изо льда – строгое, холодное. И взгляд… Она как сквозь Анку смотрела, девочка чувствовала себя стеклянной и неприятно хрупкой. Казалось, толкни ее незнакомка, и Анка осыплется у ее ног горкой прозрачных льдинок.…

— Не так, черт возьми, туго, Кэт! Сколько раз нужно тебе говорить? — Простите, — пробормотала она, и ослабила застежку. И зачем я вообще стараюсь? Мелисса, домработница, выглядящая подтянуто в белой блузке и белых брюках с высокой талией, вошла с подносом для кофе. Дженсен взял чашечку кофе, вместе…

– Я тебе говорил, чтобы ты ко мне не лез! – Это не ты… – прохрипел мальчик в клетчатом пальто, пытаясь оттянуть проволоку от горла. – Это делаешь не ты… Это твоя болезнь… – Это делаю я, придурок! Проволока все сильнее впивалась в шею мальчика. Выступила кровь. – Пу… сти… – Я убью тебя! Мальчик…

— Андрейка, кажется. Ой, что же мы стоим?! Он же еще про графскую собаку не знает! Барышни, мы уходим, но мысленно остаемся с вами! — Ромка шутовски поклонился. Последним из комнаты девушек вышел Тема, задумчиво теребя в руках плеер. — Знаешь, такое странное чувство… — Вика в задумчивости остановилась…

      Миссис де Гре не понадобилось много слов.       Ужас и странное оцепенение Рона при виде матери Лиз. А главное опять всколыхнувшаяся обида, ненависть к Рону, посмевшему даже не скрывать, что дочь этой женщины всегда будет для него более желанной, заставили ее тогда без колебаний подчиниться воле…

* * * История, о которой пойдет речь, записана отцом Стефаном, монахом бенедиктинского ордена, к которому принадлежу и я. Я не имел чести знать его лично, но так уж получилось, что я прибыл в аббатство Бейрон, чтобы занять его место. Отец Стефан скончался летом 1875 года в возрасте шестидесяти шести…

— Теперь вы понимаете, почему я переживаю, — перехватив ее взгляд, прошептала библиотекарь. — Конечно. Библиодемоны ненавидят книги. Им доставляет особую радость крушить стеллажи, рвать книги и обливать их мочой. Они спят и видят, как бы уничтожить целую комнату, битком набитую бесценными…

– Да-да, – закивала женщина в халате. – Дети добрые, отзывчивые. Всегда поздороваются. А мать их как любила. – Скажите, а вот вчера, например, вы с ней виделись? – Как же не виделись? Только вчера вместе гуляли. – И ничего странного в поведении Натальи вы не заметили? – Как не заметили? Заметили.…

Но когда Судьба, добрая или злая, случайно натолкнула меня в аллегорической форме на этот сюжет, я не счел себя вправе отказаться от него из-за того только, что точное изложение его требовало известной смелости выражений, которые можно было бы обойти, только сократив изложение, что я считал бы преступлением…

— Разница есть, — отрезала Микаэлла, — потому что американский и европейский капитулы Гильдии — самые мощные. Если следующий директор не справится с работой, нас ждет бунт. Рафаила заинтересовал такой подбор слов. В нем слышался подтекст, что находящиеся под ее нежным попечением вампиры…

Из Нью-Йорка пришло письмо от агента, в котором сообщалось, что издательство «Рэндом хаус» готово выплатить двенадцать тысяч долларов аванса и гарантировало продажи романа через «клубы книголюбов». Было ли это хорошо? Да, было. Мужчина бросил работу на бензоколонке, и они с мальчиком пересекли…

– Какого черта, Тэд?! На том конце раздался дружный мужской гогот. – Сволочи! – выругалась я и прервала звонок. Зла на них не хватает. Сбежав на первый этаж, в который раз скрипнула доской на последней ступеньке, и едва не сбила миссис МакСаливан. – Кимми, деточка, – выглядела владелица гостиницы…

Да, вообще-то я смог бы ее найти, если б постарался. Хотя точно не уверен — наверное, сейчас она стала поосторожней. Да и потом, у меня нет на это ровно никакого желания. А, крыша у меня поехала, говорите? Таких вещей в наш атомный век просто не бывает? Люди не могут так надежно спрятаться от всех,…

И олени тоже в лесах бродили. Может, меньше, чем сейчас, когда их выращивают, как посевы, и собирают жатву на трехдневной пьянке у водопоя с помощью снайперских винтовок. Олени, которых кормят кукурузой и приучают ласкаться, как собачек, так что по ним стреляют, как в тире, и еще считают себя охотниками.…

Почему вот уже скоро четверть века, как в России не издано ни одной достойной антологии рассказов в жанре ужасов и мистики, написанных не зарубежными, а отечественными авторами?.. Вопрос этот задают друг другу любители ужасов уже не первый год. Он тянет за собой, как Ктулху щупальца, множество иных,…

Дождался. Чёрно-патлатый парень в красной рубашке с алыми цветами (что за мода!) и девушка в ярко-бирюзовой блузке (с такими модными рюшками) вышли за ворота и не то что не перекрестились, как полагается, — не оглянулись даже! Словно в развлекательном центре побывали. Но девушка не виновата, Валентин…

И отдельное спасибо папе — я уверена, в этом есть и его заслуга. ПРОЛОГ СКАЗКА, СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД Неизвестный приближался. «Чужие по этой дороге не ходят», — одновременно подумали сестры. И уж конечно, тут, в захолустье, нечего делать мужчинам в деловых костюмах. Тем не менее…

Что до меня, несовершенства дома мне даже нравились. Ощущалась в нем какая-то теплота, своего рода интимность, что приходит только с возрастом: вот так морщинки у губ появляются после того, как проулыбаешься много лет подряд; вот так истреплется любимое одеяло, давно находящееся в употреблении у близких…

«Что ранит нас сильнее? Не любовь!..» Что ранит нас сильнее? Не любовь! Мы не выносим милых равнодушье. Их холодность для нас сродни удушью. Но, задыхаясь, мы готовы вновь отдать им все: и кровь, и жизнь, и душу… * * * Из дневниковых записей начала ХХI века: «У меня сейчас особое отношение…