Прочие Детективы

недоумок. Мария-Христина не имела обыкновения церемониться с Габриелем. Ни когда они были детьми, ни позже, когда они выросли и стали тем, кем стали: Габриель — не слишком удачливым владельцем крошечного магазинчика, торгующего книгами, а Мария-Христина — преуспевающей сочинительницей любовно-авантюрных…

– А потом ты снова придешь и скажешь, что деньги опять кончились? И что тебе нужно еще? – Ну, милый, тебе придется поверить мне на слово, – блондинка хихикнула, – дай мне больше денег – тогда их хватит надолго! – Тебя никто не видел, когда ты шла сюда? – снова спросил мужчина. – Да никто, никто,…

В обычную колонию таким ребятам нельзя. Их сразу «на перо» брали, убивая в туалете, или, в лучшем случае, насиловали всем бараком. Очень не любили в блатной среде бывших сотрудников правоохранительных органов, попавших за решетку. Поэтому для таких заключенных были специальные лагеря. И Коробок отсидел…

Им просто невыгодно было расследовать убийства по-настоящему, выходя на истинных заказчиков преступления, которых всегда можно вычислить. Поэтому они, как и он сам, работали под «дурачков», демонстрируя, как все их усилия кончаются ничем. За такие нулевые показатели почему-то никого не наказывали. Наоборот,…

Стоял весенний вечер, небо было усеяно звездами, и где-то там, наверху, пролетел самолет, он слышал его гудение где-то рядом, но очень спешил и мысленно был уже на площади, рядом со своей девушкой, в уголке возле драгстера. Когда, наконец, он завернул за угол, ему бросилось в глаза странное зрелище.…

Как раз сегодня утром Гевин пытался научить польке одну сгорающую от энтузиазма восьмидесятилетнюю даму, ноги которой, как назло, были облачены в увесистые черные башмаки. Походившие на два торпедных катера, они прочно сидели на толстых ступнях дамы и постоянно целились в беззащитные голени несчастного…

— А, Танюша, здравствуй. Я продолжала молчать, а дежурный на том конце настаивал: — Алло, алло, говорите! Мне не оставалось ничего другого, как начать рассказывать все мною увиденное. Тем временем баба Маша заметила в кабине лифта убитого, ведро с грохотом покатилось по бетонному полу, а весь мусор…

— Ты что, хочешь смыться от меня? Такино пнул камешки под ногами. Парень уклонился, и они полетели в темноту. — Ты, сукин сын, хочешь, чтобы тебя убили? — спросил молокосос, сверкая глазами. Такино снова приблизился на шаг, всё ещё не вынимая руки из карманов. — Я тебя предупреждаю: я не буду…

— Понял. — Но если обещаешь не трогать ее, мы развяжем тебе руки. Договорились? — Да. Освободившись от пут, Уорнер принялся растирать затекшие кисти. Затем ему в руки сунули стакан. Он поднес его к губам. Вода! Он мигом осушил стакан, хотя до сих пор не чувствовал жажды. — Тебе, наверное, интересно…

Спросили с жадным интересом; — С какого фронта? Узнали, что не с юга, где наши заварили основательную кашу и с жестокими боями пробивались к Киеву, сразу поостыли. Расспросив из вежливости с моем ранении и сказав несколько ободряющих слов, опять улеглись. Я вздохнул с облегчением — было не до многословных…

– Не хотели ребенка – нужно было аборт вовремя сделать, – рассудила Люда. – А раз не сделали, пусть терпят теперь! Кстати, ты об этом задумайся. Твоя личинка на свет появится – ты тоже намучаешься! – Это ребенок, вообще-то… Твой племянник… – Да плевала я! Двери лифта открылись, пропуская обеих…

- Это не мое дело, - строго ответил связной, - я должен сегодня вернуться в Западный Берлин. - И ты тоже такой, - зло сказал встречающий, - все вы бывшие моралисты. А сам наверняка радуешься, что успел вовремя устроиться в Западном Берлине. И теперь не пропадешь в любом случае. - Я выполнял задание.…

Бунгало ее детства — штукатурка на штукатурке, и все прикноплено на крутой улице. Полицейская машина стоит перед домом — новенький «кадиллак-эскалейд» Уоррена забаррикадировал подъезд. Неважно — Лоре парковать нечего. В детстве ее брат Уоррен считал, что стеклышки, вмурованные в штукатурку, — на самом…

– Вы от кого? – резко спросила я. – Предупреждаю, если от Копченого, тогда давай до свидания. На него работать не буду, нет, и не уговаривайте. Предпочитаю сразу брать быка за рога, а не крутить ему хвост… – Не знаю никакого Копченого, – хмыкнул мой собеседник. – Мой начальник – уважаемый человек.…

Вопрос с портным решил Никитин, отправив его к своему знакомцу Соломону Когану, у которого на квартире в прошлом году сидел в засаде. Коган хорошо сшил костюм. – На вас работать приятно, – сказал он Данилову, – стандартная, хорошая фигура. Данилов пристегнул над карманом наградные колодки, чтобы…

– И убирайся отсюда, хулиган, а то я сейчас милицию вызову, – пригрозила я парню на прощание, таинственно исчезая в густых зарослях кустов, закрывавших еще одну дырку в проволочном заборе. Ответом мне, если это вообще можно принять за ответ, была серия выстрелов, которые он дал по моей тени из положения…

У наших «гусар» за песенной обычно следовала разговорная стадия, темой которой почему-то были не женщины и политика, а рабочие вопросы. Женско-политические проблемы относились к торжественной части. Вовчик Белкин, в последний раз врезав по праздничному столу, удовлетворенно крякнул и отправил в рот…

Не будь жена беременна, я уже слышал бы ее шаги на втором этаже: в обычном состоянии она вставала сразу после меня. И, однако, прежде чем войти в мастерскую, я привычно готовил себе утренний кофе. Мы придерживались многих ритуалов, и, думаю, в других семьях дело обстоит так же. Первая беременность жены…

– Разбудил? Извини, очень нужно поговорить! – в голосе слышалось плохо скрытое волнение. – Ты интересовался той историей, – продолжил он, когда мы расположились на кухне, ожидая закипающий чай. – Хорошо, расскажу, хотя сам не знаю зачем. Наверное, просто хочется выговориться! Я завтра уезжаю, – добавил…

— Не смажь, — произнес приглушенный голос из лачуги. — А теперь можешь войти. Ставни захлопнулись. Вскоре открылась дверь, и Гентер вошел в абсолютно темное помещение. За его спиной невидимая рука задвинула засов на двери. — Твой номер девятьсот семьдесят первый, — произнес глухой голос. — А теперь…