Приключения

— Ты упомянут в завещании дяди, но сейчас у нас нет времени во всём этом разбираться, тебе пора в школу. Прочитаем завещание вечером, когда папа вернётся с работы. Думаю, дядя оставил тебе что-то на память. Весь день и без того бурное воображение Гарри било через край. «„Что-то на память“ —…

Бекеничь дйствительно привезъ съ собою карту, на которой былъ представленъ Восточной берегъ Каспійскаго моря. Но сія сочинена больше по словеснымъ извстіямъ, нежели по собственному его изслдованію. Потому учинилось, что какъ она довольное время была для помянутой страны основаніемъ изданнымъ о семъ…

— На Крещатике. В ресторане «Метро»… Зоя, ваш жрец не говорил о размерах этого Луана-дари? Хотя бы приблизительно. Какой он? Такой? Такой? — распахивал и сводил руки Шулейко. — В длину — шагов пятьдесят. — Хороша зверюшечка… Скорее всего на остров выбросило финвала — сельдяного кита… Гоша, ты можешь…

— Чуден, чуден край! А пассажиры, особенно женщины, говорили, поглядывая в его сторону: — Чудной какой-то! Смурной! Учёный, что ли, или просто так — не в себе? А между тем Антону Ивановичу следовало бы торопиться: на Телецком озере его поджидали студентки, он ехал руководить их практикой…

Он пытался поймать ее на крючок, и она это понимала, но не имела ничего против. Ей хотелось сделать эту передачу. Похищение дочери Расселла Денди — важное событие, к тому же по мере развития история может обрасти интересными подробностями. — Я не возражаю против большого крюка. Говори, куда ехать.…

— Откуда родом, сынок? — опять заговорил железнодорожник, и Кравченко, очнувшись от невеселых дум, с готовностью ответил: — Из Переяслава, папаша, из Переяслава. Совсем недалеко отсюда... — Так и я ж из Переяслава, — обрадовался железнодорожник. — Выходит — мы земляки с тобой. — Земляки, — согласился…

Впрочем, перемена в моей жизни наступила как будто к лучшему. Взяли меня к себе соседи, тихие, незаметные люди, выучившие меня грамоте, за что я им по сей день благодарен. И муж и жена были очень богомольны и заставляли меня часами простаивать в церкви, что рано пробудило во мне ненависть к религии.…

Выехав на торный путь, все трое пустились галопом по дороге. Проскакав длинный её участок с кустарником по бокам, пугавшим фыркавших на него лошадей, всадники выехали к долине, где было уже посветлее. Между деревьями показались низкие, крытые соломой домики. Тишину нарушал лишь шум ветра в листве. Замолкли…

Но я не подумал о том, во что превратится Париж, наводненный обитателями вселенной. С утра улицы полны народа, по тротуарам непрерывно текут толпы, как вздувшиеся потоки. Все это спешит на выставку, либо с выставки, либо снова на выставку. На мостовой экипажи тянутся, как вагоны бесконечного поезда.…

— А почему он не успел прибыть туда, если получил мой вызов? — не резко, но с откровенной подозрительностью прервал его Гитлер. Он уловил в речи адъютанта явную витиеватость, а ему было хорошо ведомо, что, как только Шауб пытается «ударяться в дипломатию», он либо старается кого-то выгородить, либо,…

Углубившись в размышления о политике, ланиста так разволновался, что начал что-то бурчать себе под нос, размахивая руками, словно обуянный Манией, и не обратил внимания, как над головой распахнулось окно одного из доходных домов, изуродовавших в последнее время городской пейзаж. Раздался предостерегающий…

— Маркиан?.. — Не годится. — Аполлоний? — Тоже не подойдет. — Игнат, Поликарпий… Нет, не согласен был Иван Логвинович и на Поликарпия… — Ну, тогда Иоанн, — выдохнул отец Петр, отирая потное чело. Тут Иван Логвинович благосклонно кивнул, хоть и толкала его в бок Прасковья Васильевна. Кивнул…

Декуриона одолевало любопытство: интересно ведь, что за дела могли связывать какого-то грека с самим командующим. Еще на заре префект тунгрианской конной когорты вызвал его к себе и приказал отобрать десять лучших воинов из его подразделения, дабы сопроводить грека к командующему. Декурион, как и подобает…

Я ни в коей мере не собирался превращать свою книгу в роман. Планируя эту поездку, я как раз заканчивал работу над романом «Дворец картин», где выдуманный персонаж Грэхэм Грин говорит: «Кем же надо быть, чтобы назвать путешествие одним из самых мрачных развлечений?» Это было летом 1977 года. Шесть месяцев…

— Пойдем, детка, стряхнем пыль с копыт! Я его сразу узнал — это был Слейд-Упырь, чемпион «Даунтлесс» на кулачках. Мисс ла Коста ничего не сказала, а я поднялся и отодвинул Слейда от столика. — Леди, — пояснил я вежливо, — занята, дубина! И ежели есть у тебя какие дела, займись лучше ими! А он грязно…

Теперь же было совершенно ясно, что обратного пути нет, и от этого я чувствовал себя хуже некуда. Чемпионом я был опять-таки только на «Морячке» и, сойдя на берег, тут же услышал, как Хансен-Мухомор и Билл О'Брайен пытаются решить промеж собой, кому из них отныне будет принадлежать этот почетный титул.…

Нам тошны и чужды расчеты молодого владельца Клаубонни о том, сколько и когда он отложил фунтов стерлингов или долларов. Но мы не можем не восхищаться отвагой людей, отправлявшихся на утлых парусниках в двухлетние странствования по морям всего земного шара: за мехами — к неизвестным берегам, за пряностями…

— А… А вы куда идете? — К мудрости. — вздохнул мой спутник. — Я ищу одну древнюю библиотеку, мне нужны знания о некоторых вещах. Моим спутником тоже. Не то, что бы я так стремился в какую-то там библиотеку, но идти мне было некуда, и я робко спросил: — А мне… Можно идти с вами? Мой спутник серьезно…

Так продолжалось с неделю. Затем вышло все виски. Это случилось кстати, ибо иначе я не остался бы в живых. Только совершенно трезвый человек мог пережить то, что затем последовало. Вы согласитесь с этим, когда узнаете, что выжили всего лишь двое. Выжили я и язычник, — так, по крайней мере, назвал его…

Опять он уставился в море, надеясь заметить хоть какие-нибудь признаки ветерка. Обычных пассатных облаков не было, и солнце, поднимаясь все выше, превращало небо в пламенеющую медь. Зной не только ощущался, но его можно было видеть, и напрасно вглядывался Гриффитс в береговую линию, ища облегчения. Белый…