Постапокалипсис

— Ясненько. — девушка поскучневшим видом взяла листок с неожиданно подробным художественным рисунком, передававшем вид человека на картине, словно фото из ее прежней, практически стертой из памяти жизни. Такой портрет, хоть и было видно, что он составлялся наспех, мог сделать лишь настоящий мастер…

– Да ну! – искренне изумился я. – Откуда знаешь? Память же стерли. – Я подслушал ваш разговор с сержантом, – ухмыльнулся он. – Мне ведь память не стирали, и я помню, что баронет из провинции Тула завалил герцога Проткина. – За что хоть зарубились? – заинтересовался я. – Ну я хрен знаю, точно…

Что-то мне совсем не вериться в подобное… Но озвучить это я уже, конечно, не стал — я и раньше бы поступил бы так же, боясь, что это как-то впоследствии отразиться на связанном со мной роде Агнэс, а теперь же, будучи аристократом, ничего подобного вслух я и близко не могу произносить, не будучи уверенным…

А поставил ли он на ноль счётчик текущего пробега, когда заправлялся в последний раз? Нет. Вот чёрт! В баке просто-напросто больше не было бензина. Гениальный момент. Грузовик, ослепительно белый, бесконечной длины, и высокий, как гора, ехал себе как ни в чём не бывало рядом, непоколебимый, как луна…

Мышь мне, конечно же, не ответила, но слегка наклонила голову набок, словно прислушиваясь к тому, что я говорю. — Что ты вообще такое? — спросил я. — Имя, звание? Род деятельности? Молчишь? Ну молчи… Я сам узнаю. Думаешь, не узнаю? Наивный. Все еще ожидая, когда остановится кровь, я достал из кармана…

- Опять ты его отпустил! - Как всегда в своем репертуаре крикнула Нина она же бабушка она же мать. - Он сейчас, соседских курей потопчет, кто отвечать будет! - Нина никогда не воспринимала собак, как только на цепи и вообще считала их бесполезными животными, на которых только зря расходуются продукты.…

- И чё теперь, лапать надо!? – скорей всего, для придания уверенности, своей значимости, Юля ополчилась на мальчишку, при этом воспользовавшись его словами, стала энергично стряхивать с себя мусор и воду, налипшую на пальто. - Извините. – ещё раз пролепетал парень и поправив свой спортивный рюкзак…

– Это еще что? – удивился Штемпель. – Трос, – сказал Пошта. – Сам вижу, не слепой. Интересно, зачем? Пошта осторожно подергал за тросик. Тот оказался натянут туго, как струна. – Не знаю, – сказал Пошта. – Может, мина морская. А может, заначка чья-то. Схрон. Бросили капсулу в море, а у берега…

— Я помню. Как и обещал, больше я не буду никого убивать. По крайней мере до тех пор, пока моей и вашим с Карэн жизням ничего не угрожает. Услышав это, она кивнула, вновь повернула голову и, улёгшись ей на моё плечо, сказала: — Спасибо. А то видеть тебя всё более таким… остренным — это ужасно. К…

— Твои погремушки скоро отправятся в музей! — весело произнес я, указав на «Скаута». Чан кивнул головой, затем удалился по своим делам, бормоча что-то по-японски. Английский и русский языки уже почти как двадцать лет стали языками космоса. Я уже хотел было активировать открытие модуля, как вдруг…

Но он даже не смутился: — Мы считаем, что вы можете что-то узнать получше, где-то нахвататься немного меньше, что-то вообще узнать мельком, на ходу. Никто же не заставляет вас, глава, самому вырезать эти блоки и укладывать их в стену? Тем более, не требует от вас вкладывать формации в эти стены. Ни…

— Знаешь, а звучит не так уж и плохо. — Да что с тобой не так!? Это же безумие! — Нет Смайл. Безумие, проживать столетия, в клетке без будущего. Ты этого не знаешь, но я тебе уже раз сорок память стирал. Мы начинали заново, пытались жить, развиваться, ты продвигал науку, но из раза в раз всё упиралось…

Хотя, если вдуматься, об этом я уже в курсе — считал же я как-то выстрелы, когда воевал с бандитами по пути в тринашку, и не было такого, чтобы я неожиданно остался без патронов. Причем тогда я считал так же, как и сейчас — где-то фоном, на подсознании, не привлекая к этому сам мозг, не загружая его…

— Мои руки всё еще не будут восстановлены полностью, ты это хочешь сказать? — спокойно принял эту информацию Хиро, прикрыв глаза. Теперь понятно, почему он не ощущает свои конечности, а тело деревянное. — Я так понимаю, это не единственная плохая новость за сегодня, да? — Да... — понуро произнесла…

– Крестианцы рекут много разного, да всё выходит у них ложно, картаво, срамно и безумно! «Язычниками» – нас называют, хотя сами в цари себе Навьего Волка поставили, и он у них правит, что зверь рычит, и что ни слово от них, то ложью и ядом пропитано! Учат оружия в руки не брать, а сами войско собрали,…

Им лишь дай повод собраться и побуянить. Но ладно они. Это свои сволочи и гады. А вот Воробьёвы и Улиткины здесь откуда? Так! Семён! Сволочь, это всё он! За что браться-то?! — Серёг, да успокойся ты, всё нормально будет, — моего плеча коснулась рука, и меня чту не вдавило в землю. Я обернулся и увидел…

— Чего ты там застрял? — зашипел снизу Вова. — Давай уже, залезай! — Да тут окно! Как его разбить-то? — Топором… — Вова был саркастично-ядовит. — Или головой своей дубовой. Жень, слезь, дай я, а? А я что, а я ничего. Взял и слез. Пусть покажет мне класс езды на тараканах… Вот только Вова реально…

Правда, до семиподъездной девятиэтажки расстояние большое, так как стоит она через дорогу, а это в пределах шестидесяти - семидесяти метров. Такой воздушный мост почти нереально сделать при его скромных возможностях. Но почему бы не продумать безумно грандиозный план как подземный туннель, это намного…

Помимо одежды, я обнаружил персональный защитный комплект и довольно большой, причудливой формы, нож в черных кожаных ножнах. Я взял его в руки и принялся внимательно рассматривать. На удивление, он оказался довольно увесистым: по моим прикидкам никак не менее полукилограмма. Как только я задержал на…

— Но вдруг там что-то есть? — предположил Крылатый. — А вдруг там ничего нет, — ответил я. — Все, на время вопрос закрыт. Ты все равно не долетишь до центра. Слишком далеко. Значит, пока ждем дальнейших указаний от Сам-знаешь-Кого и сидим в квартале. Ну, а что? Не зря же мы укрепились стенами. Больше…