Остросюжетные любовные романы

– Ладно, Клэр. Хорошо слетать. И позвони, как приедешь, – сказал он, вновь уткнувшись в телефон. Он даже не подошёл к ней. Не обнял. Даже не притронулся. Она почувствовала, как внутри что-то обрушивается. Нет, не сразу. Это было медленное, тягучее разрушение, которое длилось годами. Сначала упали…

— Между прочим, у вас череп удивительно красивой формы, и ваша новая стрижка ее только подчеркнула, — высокомерно сообщил Сева. — Будь моя воля, я вас просто-напросто наголо обрил бы. Такой череп, как у вас, грех скрывать от окружающих. Но я предвидел вашу ортодоксальную реакцию и не стал предлагать…

– Спасибо тебе, – обрадовалась Фрося и, едва не теряя шлепанцы, зашаркала к моему холодильнику, который стоял у самого окна. – Бобы – это я люблю… А вот вы, молодежь, небось бобовой каши-то и не едали. А вот помню, в одна тысяча девятьсот тридцать третьем году.. – Ага, и хлеба из жмыха, и похлебки…

— А где оригиналы? — На работе. Мужу нравилось просматривать этот альбом. Поэтому он и держал дома эти копии. Тщеславный человек, подумал Губарев. Или просто знающий себе цену. А что в этом плохого — знать себе цену? Ничего. Отзывы оставляли знаменитые артисты, политики, звезды шоу-бизнеса. — Как…

Пожилой турок неотрывно смотрел на Пашу, как бы приглядываясь к нему. Наконец он понял, что клиент «дозрел» и готов к покупке. — Паслушай, — он прилично говорил по-русски, но с акцентом. Так, как говорил бы грузин из Абхазии или из Тбилиси. — Тэбе каму пударок? Каму? Мат? Жане? Рубенку? Паша замотал…

  Он был не на шутку озадачен. А все потому, что проснулся сегодня в лесу, неизвестно где, голый, грязный и с жуткими болями в животе. Все это говорило о том, что он волком ночью бегал по лесу. При этом еще кого-то съел, и этот кто-то был с мехом, потому что его все утро мучила изжога. Но озадачивало…

– Привет! – белозубо улыбнулся он. Вика удивленно смотрела на Людкиного кавалера. Взрослый мужчина, никак не меньше тридцати. Высокий, красивый, волосы черные, глаза жгучие. Но ведь не молодой, а Людке только-только двадцать исполнилось. – Здрасте, – оторопело кивнула Вика. – Мы тебе тут не сильно…

— Послушай, мы целенаправленно занимаемся этим делом всего пару дней, и, поверь моему опыту, это и близко нельзя назвать затягиванием . К тому же я и мои люди вынуждены работать с тем, кто не очень-то горит желанием делиться ценной информацией, — Дрейк прищурился, сделав особый акцент на последней реплике. —…

Ребекка улыбнулась ему, но внутри, ее что-то беспокоило: - “Возможно, это всего лишь был предсвадебный мандраж”, — думала она. Блондинка, смотря на себя в зеркало, разглядывала свой свадебный наряд. Она была прелестна, но неожиданно неоткуда взявшаяся мысль о том “правильно ли она поступает?» — будоражила…

— Вот в этом я глубоко сомневаюсь. — Скорчил мину Сашка. — Умненькие к Яге на лопату не сядут. Иванушка дурачок и тот разбирался в её рекламе. А Ирка от сказок-то ещё не далеко оторвалась. Опять же, с наших бугров тоже всё хорошо просматривается. Как могли не рассмотреть вывеску для дураков:…

– В Техасе летом всегда жарко, – ответил Нейв. – Думаешь, я не в курсе? – усмехнулся Шеп. – Давай-ка присядем. Он кивнул в сторону двух пластмассовых стульев, терпеливо собирающих пыль у крыльца. Капли пота блестели у него на лбу, стекали по вискам, путались в седеющих бачках. – Слыхал про старину…

– Виски. – Он поправил темные очки на носу. – «Сигрэм». И оставьте бутылку. Дуг стоял сгорбившись и слегка повернувшись в сторону двери. Темные волосы спадали на воротник куртки; худое лицо было гладко выбрито. Глаза, скрытые за зеркальными стеклами очков, были нацелены на дверь. Первый глоток виски…

— Да ну? А я и не знал. Ведь она исчезла с экрана после Шепчущего мрака. Говорят, фильм погорел из-за какого-то скандала, Лора так и не получила Оскара и больше не сыграла ни одной роли в кино. Это так? — допытывался он. Но его любопытство было праздным. В сущности, ему было на все, наплевать, не то…

— Слушай, я лишь говорю, что наше время заканчивается. И у тебя нет ни времени, ни права втягивать женщину в такую ситуацию, особенно, когда имеешь дело со смертельно опасным типом, вроде Паслена [1] . Успокоившись, Куин тихо ответил. — Да, ты прав. Я это знаю. И я постараюсь. Немного…

   Она вытащила из красного комбинезона мобильник, нажала быстрый вызов:    - Его больше нет! - тихо прошептала в трубку, прибывая в шоковом состоянии. - Ты, слышишь! Его больше нет! Всё кончено! - закричала она, на глазах выступили слёзы, и уже не сдерживаясь, зарыдала. Телефон…

-Вы принимали участие в этой поездке? -Нет. Я оставалась в Москве... с горшками. -Разве, господин профессор не повез их в Китай? -Нет, но он взял фотографии, слайды, сделанные с них описания и химические анализы глины. -Продолжайте. -Через месяц, после того как Александр Яковлевич вернулся…

— Нет, — Уэнсдэй холодно обрывает эмоциональную словесную тираду. — Ты не будешь никому звонить. Живо вставай и поехали домой. — Я не хочу домой… — канючит Энид, капризно надувая губы, накрашенные отвратительным розоватым блеском. — Я знаю, как это будет. Ты засядешь за учебники и не будешь со мной…

Данилов замерз, устал, ему очень хотелось домой — снять отсыревшие за день ледяные ботинки, влезть в ванну и съесть наконец супу, о котором он мечтал с обеда. Гаишника он ненавидел горячо и остро, и этот гаишник спас его. Оказалось, что Данилов никак не мог застрелить жену именно потому, что валандался…

В большой комнате фермерского дома горела одна-единственная керосиновая лампа. Посреди комнаты стоял длинный стол, на котором лежал труп, прикрытый куском видавшего виды брезента. Из-под брезента торчали босые нога. Все в комнате оставалось недвижным, если не считать обычного роя мух. Выматерившись…

Венеция быстро прошла через зал – собаки жались к ее ногам – и выглянула из гостиной. Ничего! Длинный красного дерева обеденный стол, который она ожидала найти сверкающим старинными ланкастерскими хрусталями и серебром, зиял пустотой. Маленькие, в стиле модерн, часы на буфете пробили половину седьмого.…