Остросюжетные любовные романы

— Ты, как всегда, всё видишь. — Это помогает выжить, — поднимаю бокал. — Особенно нам. Он тоже берёт свой. Стучим стеклом. Без тоста. Без слов. Они нам не нужны. Асхад ненадолго над чем-то задумывается, его взгляд снова скользит по залу, но я вижу, что-то крутится у него в голове. Знаю этот взгляд.…

– Это всe слова, Артур. Никаких доказательств нет. А то, что ты передал мне в последний раз очень сильно подпортило мне жизнь. Я такое не прощаю. От последних слов и низкого отдающего холодом голоса, у меня едва не подкашиваются ноги. Едва не уронив стакан, я поднимаю глаза и встречаюсь с холодной…

– Ты совсем с ума сошла?! – орёт он. – Я? Я сошла с ума? Да это ты, Юра, мозги дома забыл, раз решил на стоянке устроить цирк с этой резиновой курицей! – кричу я, чувствуя, как мой голос начинает срываться. Я снова кидаюсь на белобрысую, но на этот раз она пытается сопротивляться. Её ногти, покрытые…

принадлежит этому месту. В холле пахло старыми книгами, свежевымытым полом и дорогим кофе из автомата у гардероба. Коллеги спешили по своим делам, кивая друг другу, обмениваясь дежурными улыбками и сентябрьскими планами. И среди них – Егор. Егор Леонидович Сомов, преподаватель уголовного права,…

— Оль, ты вообще меня слушаешь? — его голос в наушниках звучал как пила по металлу. Она машинально кивнула, даже не осознавая, о чём идёт речь. В голове крутилась одна мысль: "Ещё час — и я взорвусь". — Ты только что согласилась снизить бюджет вдвое! — взорвался Дима. Ольга моргнула. — ...Что?…

А у меня горло сдавило спазмом, потому что я не всё рассказала и никогда не расскажу. Потому что некоторые моменты настолько ужасные, что должны сохраниться только в моей памяти, не травмируя остальных. Выхожу на улицу прямо в блузке, без верхней одежды, несмотря на зимний мороз. У входа дежурит карета…

Она редко поднимала на него глаза, отвечала всегда односложно. Заселила в номер, выдав ключи от номера и от кухни, уточнила, что именно он предпочитает из еды. Каждые три дня она приходила убирать: тщательно, маниакально не пропускала ни пылинки под кроватью, ни пятна на зеркале, ни крошки в углу. Двигалась…

Академия Предтечи изменилась. Даже воздух здесь будто стал иным — тяжёлым, настороженным, пропитанным чужим страхом. После событий четырёхмесячной давности все учебные заведения, находившиеся под патронажем короны, перевели на жёсткий режим. Комендантский час. Проверки. Надзор. Малейшее отступление…

Ей вдруг так остро захотелось по-настоящему стать ребенком, но даже думать об этом было смешно. Уже слишком поздно для таких глупых и бессмысленных желаний. Ни она ни Марта никогда не были детьми по-настоящему. Их детство закончилось, когда мама решила искать другой жизни, посчитав дочерей-двойняшек…

Я всхлипываю и начинаю плакать. Так не честно… За что мне это? За что?! Я так хотела малыша, а за три года попыток это желание только обострилось и теперь, когда я оказалась перед таким сложным выбором… Я не могла рисковать. Остаться бесплодной на всю жизнь и не иметь возможности подержать свою кроху…

— Игорёш, ты звонил? — интересуюсь, напряженно проводя по волосам ладонью. — Прости, я была на кухне, не слышала. Я тут в магазин заскочила, решила приготовить что-то для нас с тобой на ужин. Вино купила, стейки… Давай устроим ужин на двоих? Может, кино посмотрим? Я могу поискать что-нибудь в интернете.…

- Воспитателем, - отвечаю, вспоминая о своем опоздании, и вновь бросаю взгляд на часы. Семь двадцать семь. - Очень интересно, а на какой группе? – удивляюсь тому, что он так осведомлен о внутренней работе детского сада. Что-то внутри екает, и мои глаза непроизвольно скользят по расслабленным пальцам,…

Я закрываю досье и у меня остается только один вопрос: — Когда? — Вчера. Отлично. Значит, мы уже опаздываем. Я выхожу из здания, и холодный воздух бьет в лицо. Осень в нашем городе всегда резкая и без мягких переходов, как выстрел. Меня уже ждет черная и неприметная машина, как и положено.…

— Бегу! — отозвалась я и влетела в номер, держа поднос с дымящимся латте на фисташковом молоке. Терри схватила чашку, сделала глоток, поморщилась и указала обратно: — Горько. Как мои бывшие. Переделай. — Это уже третий, — пробормотала я, но Терри и слушать ничего не хотела. Она рухнула обратно…

Тот, который сидит на переднем пассажирском сиденье вдруг поворачивается и наотмашь бьет меня ладонью по щеке. Клацнув зубами, прикусываю язык и заваливаюсь назад на сиденье. Мне даже сначала не больно совсем. Просто жутко становится от того, что я вдруг понимаю. Это - не папина охрана. Ни…

Муж… О чем он вообще говорит? Может, палатой ошибся? Может, с дурдома сбежал? Хотя, нет, не похож он на того, кто периодически там лежит. Он похож на бандита! А может, я ему денег каких должна? У меня аж вся сонливость исчезает и кровь в жилах вскипает. — Какого ещё на хрен мужа? — переспрашиваю…

— Я не буду с тобой трахаться! Я не такая! Я опять попробовала подняться, вывернуться в сторону. Но Лихач схватил меня за плечи. Легкая ткань халатика скользнула вниз. Обнажила тоненькие лямочки мягкого, без пуш-апа, бюстгальтера. — А по тебе и не скажешь! — он растянул губы в пошленькой улыбке.…

– У матери, – морщусь, Пашка прав. Чертовски прав. Я один у Ленки. Я да моя мама. Но и она уже не молода. И если меня завалят, а это рано или поздно случится, дочь моя будет обречена на сиротство. – Я предлагаю тебе звание и должность полковничью. Полтора – два года, и генерал. Дело почти решённое.…

— Профессор, — едва заметно кивает он. Голос низкий, ровный. — Скажете пару слов, прежде чем я заберу камень и бумаги? Разбежался. Выдавать камень сегодня я не собираюсь. — Вы владелец предмета? — Скажем так, полномочный представитель. Тень улыбки скользит по его лицу и тут же исчезает. Мне не…

Наши дни. Какое чудесное летнее утро! Жмурясь, лёжа на кровати, я сладостно потянулась звёздочкой. Солнышко через окно ласкает меня, сонную, облизывая неприкрытые ночнушкой части тела. Потянувшись, я улыбнулась и протянула руку к рядом развалившемуся рыжему коту. Я подобрала Рыжика на улице около…